— Неужели? — прорычал дракон. — И что же?
— Ты знаешь.
— Скажи.
— Принца.
— Ах, — сказал дракон. — Мне жаль, но твой принц в другом замке.
— Чего? — Я впал в ступор. Как в другом замке?
Дракон вздохнул.
— Современная молодёжь. Совсем не уважаете классику.
— Он жив? — спросил я, не позволяя дракону отвлекать меня и дальше.
— Может, я его съел.
Да не в жизнь.
— Ты бы не стал.
— Откуда знаешь? Драконий эксперт?
— Эй! Я могу с тобой разговаривать, так ведь? Сколько ещё людей способны на такое?
— И то верно. Но я ещё не решил, это хорошая или плохая новость. Может и то, и то. — Дракон снова щёлкнул пастью. Я бы закатил глаза, но в приступе абсолютного ужаса старался отступить как можно дальше. И страх был оправдан. Потому что большие зубы — страшные зубы.
— Ты сказал, что ранее отпускал других связанных людей.
— Точно. Ну. Гр-р-р. А-р-р. Я свирепый зверь и всё такое. И кстати, почему люди здесь привязываются?
— Серьёзно?
Дракон наклонил ко мне голову в ожидании.
— О боги, — пробормотал я. — Ты станешь таким невыносимым, когда узнаешь.
— Что узнаю?
— Видел деревню за пределами долины?
— Ага, — ответил дракон. — Я иногда гоняю их овец.
— Чтобы их съесть?
Дракон скорчил гримасу.
— Нет. Мне просто нравятся звуки, которые они издают, когда с криком от меня убегают. Прям как ты.
— Я не похож на испуганную овцу!
Он дёрнул головой в мою сторону, и я, возможно, вскрикнул. Слегка.
Дракон усмехнулся.
— Маленький симпатяжка овцеволшебник.
— Козёл, — пробормотал я.
— Мне это уже говорили. Деревня?
Я застонал.
— Похоже, они создали культ и сделали тебя главным божеством, а люди, которых здесь привязывали — это принесённые тебе жертвы, потому что деревенские считают тебя кем-то вроде бога. Ничего особенного. Однажды мне купили сэндвич, потому что я ученик Королевского волшебника. То же самое, подумаешь.
Я мало чего знал о драконах. Но признаюсь, что никогда не задумывался может ли дракон выглядеть самодовольным. Но теперь у меня возникла такая мысль, потому что этот ублюдок нахохлился.
— Правда? Бог, говоришь? Жертвы? Ну что ж. Это многое, очень многое меняет.
— Нам нужно вернуться. Те люди ужасные, и едят слишком много блюд из кукурузы. Мы должны их остановить. У них мои друзья и…
— Не-а, — перебил дракон. — Не сейчас. Есть кое-что, что ты должен для меня сделать. Как бог, я тебе приказываю.
— Аргх. Иди в жопу.
— Может, позже, симпатяжка. Сначала я хотел бы посмотреть, на что способен твой ротик, даже если ты волшебник.
— Ты, сукин сы…
Я даже не успел дёрнуться и придумать план защиты от существа, которое возвышалось надо мной и закрывало собой солнце, как оказался в когтях, а огромные крылья дракона хлопали вверх-вниз. Вокруг взвыл ветер. А потом мы всё поднимались, поднимались, поднимались, и я закричал:
— Грёбаный засранец!
Дракон лишь буркнул.
Подо мной исчезла земля, и я довольно быстро понял, что не в ладах с высотой. И полётами. Оказалось, что у меня необычайный страх падения с высоты, и поэтому, когда мы пролетали сквозь облако, я как бы выблевал большое количество кукурузы.
Дракон повернул голову, взглянул на меня и пожаловался:
— Как же мерзко. — Я хотел не к месту заметить, что лучше бы он смотрел на то, куда летит, а не пялился на меня. — Я был бы благодарен, если бы ты больше не блевал на меня. Я недавно принял ванну.
— Я буду благодарен, если ты меня отпустишь! — выкрикнул я в ответ.
— Уверен?
— Как никогда!
— Ну ладно, — сказал дракон, пожав плечами.
А потом он раскрыл когти и отпустил меня.
Тогда-то я и решил, что мы с драконом никогда не станем друзьями.
Пока я падал, в ушах ревел ветер. Я сказал себе, что я волшебник, чёрт возьми, и могу легко найти выход из этой ситуации, но вместо того, чтобы действительно найти выход, я закричал, довольно громко.
Говорят, что за мгновение до смерти жизнь пролетает перед глазами.
Полная чушь.
Потому что перед смертью всё, на чем ты можешь сосредоточиться, так это на своей скорой смерти. Я думал о том, как будет больно. Как будет выглядеть моё тело, когда на него наткнутся. Буду ли я похож на человека? Или буду большой лужей мяса, крови и костей? Мама и папа огорчатся, и Морган тоже. Рэндалл, вероятно, испытает облегчение от того, что я больше не превращу его нос в член. Гэри и Тигги будут меня оплакивать всю жизнь из-за кодекса лучших друзей и, скорее всего, никогда не оправятся, ведь я настолько офигенный.