Джастин, услышав своего жениха, мрачно мне улыбнулся и выплюнул:
— Я его трахал, чтоб ты знал. Он стоял на четвереньках, и я его драл. Райан умолял о моём члене. На его бёдрах остались следы от пальцев. — Камень под ногами принца раскололся, и он сделал ещё шаг вперёд.
— Джастин, — рявкнул Райан. — Какого хрена ты делаешь?
— Преподаю урок, — ответил Джастин, не сводя с меня глаз. Я старался не показывать эмоции, не позволить ему хоть что-нибудь увидеть. Ни боль, ни ревность. Я не собирался показывать слабость. — Он должен знать своё место.
— Ты не такой, — сказал Райан, подойдя к Джастину. Он положил руку ему на плечо. — Ты не хочешь этого делать.
— Он никогда не будет твоим! — рявкнул Джастин, проигнорировав Райана. — Мы заключили сделку. Райан дал клятву. Ты знал, Сэм? Слово рыцаря — его честь. Он хотел сделать себе имя. Хотел подняться по службе. Он согласился стать королём-консортом, чтобы обеспечить себе место среди рыцарей. Может, и не по любви, но это всё равно мой выбор. И его. Независимо от того, как мы начали, он мне дорог. И я знаю, что дорог ему.
— Ты же знаешь, что дорог, — тихо прошептал Райан, глядя на Джастина. — И я не нарушу клятву. — Он посмотрел на меня со странным выражением. Сожалением?
Было ли больно? Ещё бы. Даже если я знал, знал, что между ними были какие-то чувства, услышать подтверждение было больнее, чем я думал. И я знал, что Райан — человек слова. Независимо от того, что он ко мне чувствовал, и как глубоки эти чувства, Райан сдержит слово, данное принцу. Потому что он обязан. Дал клятву, и это самое сильное обещание, которое только может дать рыцарь.
Тогда я попытался сдержать магию. Пытался её остановить, чтобы больше ничего не случилось. Мне нужно было уйти. Как можно дальше. Оставить их. Найти пустое место и выпустить магию. Я не знал, что произойдёт, не знал, насколько мощным будет выброс, но даже я понимал, что всё копилось неделями. Я просто решил не обращать внимания.
Под ногами начали двигаться камни.
Я стиснул зубы.
Гэри что-то крикнул, но я не смог разобрать.
Люк. Мне нужно было добраться до люка.
Я не мог допустить, чтобы они пострадали. Никто. Даже Джастин.
Я сделал шаг, и камни снова треснули.
А потом Райан сказал:
— Сэм, — и коснулся моего лица, и всё остановилось.
Грохот.
Движение.
Вспышки зелёного и золотого.
Боль.
Накопленная магия, которая во мне пульсировала, умоляя высвободиться.
Всё просто остановилось.
Я открыл глаза.
Передо мной стоял Райан, всегда Райан. Он держал в руках моё лицо, и большими пальцами водил по моим щекам. Его глаза были такими яркими:
— Эй, Сэм, ты со мной?
Я просто кивнул, не в силах отвести взгляд, хотя знал, что я не с ним, не совсем. Но это не имело значения, потому что я почувствовал спокойствие. Прикосновение было словно бальзам, и тогда я понял, что никогда не найду такого как Райан. Может, есть и другие, способные стабилизировать мою магию, но они никогда не будут им. Райан никогда об этом не узнает. Я же буду знать вечно.
И естественно, я снова недооценил Джастина.
— Да ты должно быть шутишь, — выдохнул он.
— Джастин, почему бы нам… — начал Гэри, но почти сразу же принц его прервал.
— Он знает? — потребовал Джастин. — Ты ему рассказал?
И он знал.
Я сделал шаг назад, вырвавшись из рук Райана. Оглянулся на Джастина и начал умолять:
— Нет. Не делай этого. Я не сказал. Не стал бы. Не говори. Прошу.
— О чём вы? — спросил Райан, нахмурившись, глядя то на меня, то на принца.
— Скажи ему, — потребовал Джастин. — Или это сделаю я.
— Джастин, я уйду, хорошо? Клянусь богами, я уйду. Я ничего не сделаю. Прошу, только ничего не говори.
— Каждому волшебнику нужен якорь, — начал объяснять он Райану. — Отец меня научил. Сказал, что однажды Сэм найдёт человека, который поможет ему стабилизировать магию. Поможет стать лучшим волшебником. Магия должна строиться на фундаменте, и краеугольный камень — это фундамент. Он помогает волшебнику контролировать магию. Быть более спокойным. Потому что магия, если её не контролировать, может разрастись и превратить тебя во что-то неправильное. Тёмное. И краеугольным камнем обычно является человек, вызывающий чувства. Романтические чувства. Ведь так, Сэм?
— Сэм? — спросил Райан. — О чём он говорит?
— Я не хотел, — сказал я. — Клянусь. Вам обоим. Я не просил об этом. Клянусь, не просил.
— Ты мне сказал, что краеугольный камень — это ничто, — жёстко произнёс Райан. — Ты сказал, что это неважно.