— Однажды я тебе поверю.
Я почувствовал, как дракон обвил меня хвостом. И ждал момента, когда «объятия» станут неуместными, но ничего подобного не произошло. Кевин свернулся вокруг меня и притянул ближе. Его кожа и чешуя горячие на ощупь. И я чувствовал себя почти в безопасности.
— И однажды, — тихо произнёс дракон, — возможно, мы будем так же сидеть рядом, и я смогу тебе сказать «я же говорил».
Кевин говорил осторожно. Словно боялся отказа. Поэтому я сказал:
— Думаю, обязательно скажешь.
Я ощутил его улыбку.
— Тогда расскажи мне о своём городе. Есть ли там люди, которые будут мне поклоняться?
И вот под покровом ночи я рассказал Кевину о Локс-Сити. Об улицах и переулках. О рынках и трущобах. О Славном короле. О моих добрых родителях. О моём брато-дяде-отце Моргане. Я заснул, описывая, как солнце падает на стены замка. И мне снился дом.
Утром Кевин на меня рычал:
— Я не могу всё оставить. Все мои вещи.
— Мы не можем нести почти пятьдесят килограмм золота и драгоценностей, — объяснил я ему. — Или тысячу книг. Или твою коллекцию из сорока семи мётел, о которой я даже не хочу спрашивать. Кевин, я буду с тобой честен. Думаю, у тебя проблемка.
Он нахмурился.
— Какая?
— Ты — барахольщик.
— Логично. Ведь я дракон.
— Это и так понятно, но ты очень много барахолишь.
— Мне нравятся блестящие, красивые вещи!
— Мётлы не блестят, и они не красивы.
— Заткни свой шлюший рот, — прорычал Кевин.
— Боги, — выдохнул Гэри. — Сейчас будет неловко.
— Мне нравиться мётлы, — сказал Тигги. — Мы взять мётлы?
— Никаких мётел, — ответил я Тигги.
Он поник.
— Тигги никогда ничего не получать, — пробормотал он.
— О боги, — простонал я. — Ты самое печальное существо в мире. Будь ты проклят, Тигги. Можешь взять одну метлу.
— Семь мётел.
— Три.
— Две, — возразил Тигги.
— Думаю, ты немного не понимаешь правила, — ласково произнёс Гэри.
— Одна, — крикнул он. — Одна метла! — закричал Тигги и побежал к мётлам.
— Видишь? — сказал я Кевину. — Компромисс.
— Ну хорошо, — произнёс он. — Вот мой компромисс. Я забираю все свои вещи и не стану сжигать тебе лицо.
— Угроза насилием — это не компромисс.
— Я дракон. И могу делать практически всё, что захочу.
— Мы не можем всё это взять, — настаивал я.
— Я могу сделать несколько заходов, — предложил Кевин. — Я буду летать туда-сюда, пока вы, ребята, будете возвращаться в замок.
— Ох, — вздохнул я сильнее, чем того требовала ситуация. — Полагаю, для тебя сокровища очень важны, раз ты готов оставить Гэри полностью без защиты. Перед всеми опасностями. И убийцами.
— Чего? — возмутился Гэри.
— Убийцами? — прошептал Кевин.
— Убийцами, — прошептал я в ответ.
Кевин вздохнул и прижал передние когти к груди.
— Я бы никогда не оставил его без защиты! Особенно перед убийцами. Ты, сэр, просто злодей, раз даже предположил такое! Гэри — мой огонь, причина, по которой бьются мои сердца…
— Сэм, я так тебя ненавижу, — пробормотал Гэри.
— … воздух, наполняющий мои лёгкие, солнце, встающее утром, луна, восходящая ночью, причина, из-за которой в небе летают птицы, а в полях растут цветы…
— Не стоило складывать груду камней возле моей головы, ублюдок, — прошептал я Гэри. — Расплата, в стиле Безграничного.
— … и дорожки света на поверхности реки, и почему с деревьев падают золотые листья! Он ответственен за сладкий ветерок весны и чудесное дуновение зимы…
— Ага, — сказал я. — Не думаю, что ты описываешь Гэри.
— А вот и меня, — возразил Гэри. — Я причина всего этого. Кусачая зима и лунные листья или что там было. Я просто великолепен.
— Так что, ты, Кевин, не можешь оставить его без защиты, — подытожил я. — Кто-нибудь может выкрасть Гэри и сделать танцором в бурлеске.
— Погоди-ка, — возмутился Гэри. — Ты ничего не говорил о бурлеске. Много будет чаевых? Как сильно я могу влиять на постановку?
— Мало, — зловеще произнёс я. — На оба вопроса.
Гэри рявкнул на Кевина.
— Тебе лучше даже не думать о том, чтобы бросить меня, и позволить выступать в каком-нибудь низкопробном школьном секс-шоу. Иначе, клянусь тебе всем, что у меня есть, ты никогда не попробуешь все прелести Гэри, потому что пекарня будет закрыта, и, малыш, позволь мне сказать тебе. Мой кексик просто объедение. — Он непристойно облизнул губы.