— КТО МОЙ ПЛОХОЙ ЕДИНОРОГ?
— Я, СЭР. Я ТВОЙ ПЛОХОЙ ЕДИНОРОГ. ОТШЛЁПАЙ МЕНЯ СВОИМ ЯЗЫКОМ.
— ТАК ХОРОШО? ТЕБЕ ПРИЯТНО?
— СЭМ. СЭ-Э-Э-М. СЭМНЫЙ СЭМ.
— Это не нормально, — плакал я. — В этой ситуации нет ничего нормального.
Тигги продолжал храпеть.
— ТЫ НЕПОСЛУШНЫЙ ЕДИНОРОГ. МНЕ ПРИДЁТСЯ ПОУЧИТЬ ТЕБЯ УВАЖЕНИЮ.
— ЗАСТАВЬ МЕНЯ УВАЖАТЬ ТЕБЯ. СЭМ, Я СЭМ. СЭМСЭМСЭМСЭМСЭМ… ЧТО ЭТО? ЭТО ТВОЙ ПЕНИС? СВЯТАЯ МАТЬ БОГОВ, НЕ ЗНАЮ, ВЛЕЗЕТ ЛИ ОН В МЕНЯ.
— Эй, рукоблудники и распутники! — Я пытался петь. Выходило ломано и звучало так, будто я умираю. Потому что так и было.
— О, СПАСИБО ТЕБЕ, ЛЮБИМЫЙ. ВСЕГДА ПРИЯТНО, КОГДА КТО-ТО ГОВОРИТ, ЧТО ТВОЙ ЧЛЕН БОЛЬШЕ, ЧЕМ ВСЁ, ЧТО ОН КОГДА-ЛИБО ВИДЕЛ.
— ЭМ. Я НЕ СОВСЕМ ТАК СКАЗАЛ. СЭР. О-О-О-О. Я ДАЖЕ НЕ ЗНАЛ, ЧТО ТЫ ТАК МОЖЕШЬ. ОХУЕННЫЙ СЭМ. Я САМЫЙ СЭМНЫЙ СЭМ НА СВЕТЕ. ОТСЭМИ МЕНЯ СКОЛЬКО ХОЧЕШЬ, ГРЯЗНЫЙ УБЛЮДОК.
И это продолжалось ещё четыре часа.
Четырнадцатое утро.
— Ягоды? — спросил Тигги, глядя на свою овсянку.
— Мы не смогли найти ни одной, — ответил Гэри.
— Мы искали долго и упорно, — сказал Кевин. — Очень долго. И очень упорно.
Я застонал, потому что почему это должно было случиться со мной?
— Сэм? — спросил Гэри. — Ты в порядке? Ты выглядишь… вялым.
— Я слышал кое-что, — прошептал я, прижимая руки на груди. — Я слышал кое-что.
— Что?
— Кое-что, — вздохнул я.
— Оу, — протянул Гэри, обменявшись ласковым взглядом с Кевином. — Я понял, что за кое-что.
— Сэм? — спросил Кевин. — Мы должны поговорить о произошедшем, хорошо, дружок?
— Не-а, — ответил я. — Никогда.
— Сэм, — мягко произнёс Гэри. — Понимаешь, когда дракон любит единорога, они по-особому обнимаются в лесу.
— А иногда, — добавил Кевин, потирая мою спину когтями, — дракон любит лизать задницу единорога, пока…
Я с криком убежал.
Девятнадцатый день.
— И что ещё важно, — размышлял я, пока мы шли по Старой Дороге. — Мне до него уже нет никакого дела.
— Ну конечно, — сказал Гэри.
— Верно? Не то чтобы я и правда испытывала к нему настоящие чувства или что-то подобное. Это было просто увлечение, которое я с лёгкостью могу забыть. Это не что-то важное. И никогда не было чем-то серьёзным.
— Верно, — выдохнул Гэри. — Ты уже его забыл. Как ты и говорил. Последние три часа.
— Потому что мне не нужен мужчина, чтобы самоутвердиться. Я сильный, независимый волшебник. Я сам себе краеугольный камень.
— Мне не нужны мужчины, — сказал Тигги.
— Именно. Не нужны. Со мной мои парни, и мы собираемся отправиться в приключения и делать крутые вещи, например, сражаться с мантикорами, находить пещеры и есть отвратительные местные деликатесы. Потому что я молод, крут и полон магии.
— Сэм, — ласково произнёс Гэри. — Я понимаю, что ты хочешь сказать. Правда понимаю. Но позволь мне дать тебе совет как единорог, который состоит в длительных отношениях.
— Вы вместе всего лишь пять дней.
— И это на пять дней дольше, чем у тебя.
— Эй, дружок, — сказал Кевин. — Просто послушай его, хорошо? Мы оба хотим убедиться, что ты не принимаешь никаких поспешных решений.
— Я не принимаю. Я повзрослел, и каждое моё решение — правильное, потому что я принимаю его, основываясь на чувствах и логики.
— Дети, — выдохнул Гэри, покачав головой. — Они так быстро хотят вырасти.
— Помнишь, когда он был моложе? — сказал Кевин с теплотой в голосе. — В моём замке он постоянно говорил что-то вроде: «Ты не можешь взять свои вещи, которые, очевидно, для тебя важны, потому что я так сказал, а я — огромный опасный ублюдок».
— Точно уверен, что никогда такого не говорил, — сказал я, но они меня проигнорировали. — И мы были у тебя в замке две недели назад!
— Очень скоро он захочет жить один, — расстроено произнёс Гэри. — О, Кевин. Что мы будем делать, когда он захочет съехать?
— Что вообще сейчас происходит?
— Ш-ш-ш, — Кевин тёрся мордой о Гэри. — Всё в порядке. Ты был для него хорошей матерью. Вот увидишь. Он будет хорошим человеком. А если нет, мы будем рядом, чтобы вернуть его на правильный путь, потому что так поступают родители.
Гэри начал плакать и прижался лицом к моему.
— Послушай меня, хорошо? — сказал он, громко сопя мне в ухо. — Следуй за своим сердцем, потому что однажды оно приведёт тебя домой. Ты был таким хорошим сыном.