— Я тебя ещё не похитил.
— Справедливо. А собираешься?
— Лартин был моим другом, — продолжил Тёмный, двигая пальцами. Я почувствовал, как собирается его магия.
— Правда? — спросил я, приподняв бровь. — Снова этот волшебник, чувак. Что в нём такого особенного? Все вы, Тёмные, похоже, им очарованы.
— Он был милым, но любил долго обниматься и шалить ручками, — ответил Ван. — Он был одним из первых Тёмных. Его отец не…
— О нет!
— Что?
— Я только что понял, что мне всё равно. Ты уже закончил? Сам сказал, что не собираешься толкать речь.
— Я не толкаю речь.
— Даже от чужого имени это всё равно речь, — объяснил я.
— Как ты дожил до сегодняшнего дня? — спросил он недоверчиво. — Я знаю тебя всего пять минут, а уже хочу убить.
— Грубо. Не ври. Ты хочешь кусочек меня.
Ван снова покраснел.
— Ха! Нет, спасибо.
— Честно, ты только и делаешь, что болтаешь. Не понимаю, что в тебе такого. Возможно, ты меня не знаешь, но меня поддерживают Тёмные волшебники Тёмного Леса. Те, кто меня знают, боятся моего имени. Я охотник, а ты — добыча. Твоя голова будет моей.
— Я — охотник, а ты — добыча, — передразнил я. — Боги. Прозвучало просто ужасно.
— Эй! — крикнул Ван. — Это грубо. Я на потратил много времени на речь.
— Заметно. Такая банальщина.
— С классикой шутить нельзя.
— Ты здесь из-за Тёмных?
— Ну да, — сказал он, сверкнув глазами.
— Угадай, что у меня есть, — произнёс я, широко улыбаясь.
— Что?
— Дракон, — ответил я и крикнул: — Кевин! Сейчас!
Я усмехнулся и приготовился к тому, что мои друзья (которые, очевидно же, подслушивали и ждали, когда я произнесу новую коронную фразу, что я и сделал, словно босс) прорвутся сквозь деревья и объединятся против Тёмного. Кевин заревёт и выдохнет огонь. Тигги будет крушить, а Гэри с ног до головы покроется блёстками. Будет потрясно.
И, конечно же, ничего не произошло.
Ван уставился на меня настороженно.
— Что?
— Извини. Кажется, задерживается. Подожди минутку.
Мы подождали минуту. По-прежнему тишина.
— Давай попробуем ещё разок, — предложил я.
— Что попробуем?
— Момент, когда я говорю, что у меня есть дракон. На этот раз сработает.
— У тебя есть дракон, — повторил Ван с сомнением.
— Ага. Ну, вроде того. Думаю, что сейчас он пытается быть моим отцом, что странно.
— Чего?
— Теперь понимаешь? — Я оглянулся. Абсолютно никого. — Итак, бла-бла-бла. Угадай, что у меня есть. ДРАКОН!
Мой голос эхом раздался среди деревьев.
Ничего.
— Серьёзно? — пробормотал я. — Боги! Вот засранцы. — Я снова глянул на Вана. — Подожди секунду, ладно? Если он не придёт, мы можем устроить смертельный поединок или что-то в этом роде.
— Ты такой странный.
Я усмехнулся.
— Спасибо. — Потом: — КЕВИН!
— Да? — наконец отозвался он из леса.
— Не мог бы ты, пожалуйста, подойти?
— Немного занят, дружок.
— Я не твой дружок, потому что ты даже не мой настоящий отец!
— Сэм, — позвал Гэри. — Это было жестоко. Извинись.
— Нет!
— Не заставляй меня идти к тебе, — предупредил Гэри.
— Гэри, всё в порядке, — успокоил Кевин. — Ему просто нужно время, чтобы привыкнуть.
— Извини за это, — сказал я Вану. — Последние девять дней они были в моногамных отношениях, и, теперь очевидно, что два волшебных существа, находящихся вместе, внезапно начинают вести себя как альбатросы-лесбиянки и спариваются на всю жизнь.
— Альбатросы-лесбиянки, — повторил Ван.
— Ну знаешь, птицы? Известны моногамией и партнёрами на всю жизнь. Как лесбиянки. Даже не знаю. Моя обычная жизнь, верно?
Ван спросил:
— Ты вообще реальный?
Я пожал плечами и ответил:
— Мои родители переспали, а потом появился я. Как ещё быть реальным? Через секс. КЕВИН, ТАЩИ СВОЮ ЗАДНИЦУ СЮДА.
— Боги, — услышал я громкие жалобы Гэри. — Словно Сэм снова в пубертатном возрасте.
— Мы справимся с этим, — хмыкнул Кевин, и я наконец услышал, как они идут. — Он же не вечно будет относиться к нам как засранец. Я его отшлёпаю и, возможно, немного пососу его член.
— Жуть, — пробормотал я, а затем поднял глаза на Вана. — Не слушай его. Он не мой отец и отсасывать мне не будет.
— Я даже не знаю, что думать.
Я вздохнул.
— Я часто подобное слышу. Ладно, готовься.
— К чему?
— К коронной фразе и потрясающему выходу. Я не собираюсь пропустить такой момент только потому, что Кевин — мудак.