— Сэм, в твоей жизни нет ничего простого.
— И то верно. Но, по крайней мере, у меня есть говорящий дракон.
Морган просто плыл по течению.
Я убедил себя, что через ворота пройду с триумфом и с высоко поднятой головой. Если Джастин с Райаном будут ждать в замке вместе со всеми, то я хотел убедиться, что они увидят меня сильным, даже если я так себя не чувствовал. А вообще надеялся, что они слишком заняты планированием свадьбы, чтобы тратить время и ждать, пока я вернусь домой, но, зная мою удачу, Джастин захочет стоять вместе с Райаном в центре внимания.
Сказать, что люди глазели на нас, когда мы шли по мощёным улочкам Локс-Сити, значит не сказать ничего.
Морган рассказал, что слухи о наших поисках нелепей некуда. Начиная с того, что я в одиночку сражался с культом Тёмных, заканчивая тем, что уничтожил армию драконов после того, как потерял обе ноги и правую руку (Как, по их мнению, я вообще передвигался после такого? Ответ: Очень осторожно). Естественно, никто не ожидал, что с нами вернётся дракон, тем более, который совсем недавно похитил принца Верании. Скажу лишь, людям было любопытно, поэтому они выстроились вдоль улиц и пялились пока мы пробирались к замку Локс.
— Все смотрят на меня, — пробормотал Кевин. — Я знаменит.
— Хорошо, — выдохнул я. — Конечно. Почему бы и нет.
Он поднял голову, его крылья проскребли по стене здания, оставив царапину на кирпиче.
— Упс. Простите. Добрый народ Верании! Я дракон. Меня зовут Кевин. Я требую принести мне блестящие вещи.
— Ничего ему не приносите, — предупредил я.
— Не слушайте Сэма. Он измождён после долгого путешествия. Вы все должны принести мне вещи. Я не привередлив. Обещаю. Просто они должны быть дорогими, блестящими, красивыми, усыпанными драгоценностями и…
— Кевин, — перебил Гэри.
— Да, дорогой?
— Если заткнёшься, то потом сможешь съесть кексик.
— Сколько кексов?
— Целую партию.
— Это код для секса, — пояснил я Моргану. — Не ходи в их пекарню.
Морган прикрыл глаза рукой и вздохнул.
Мы добрались до ворот замка без происшествий. Замок впервые выглядел так красиво. Мне пришлось сдерживать свой порыв побежать к нему со всех ног и прижаться к каменным стенам. Не думаю, что Морган бы оценил.
— Ну, — протянул Пит, широко ухмыляясь. — Посмотрите, кто вошёл с триумфом.
— А как иначе? — спросил я. — Если и есть другой способ войти в ворота, то я о нём не знаю.
Пит обнял меня по-мужски, трижды похлопал по спине и отстранившись, обхватил меня за предплечья.
— Хорошо, что ты вернулся, малец. Без тебя было ужасно тихо.
— Больше не повторится! Ты всех защитил в моё отсутствие?
Он закатил глаза.
— Ты же меня знаешь. Отбиваюсь от ассасинов и Тёмных направо и налево.
— Я знал, что могу на тебя рассчитывать, — сказал я, подмигнув.
— Давай. Топай. Увидимся позже.
Он понимал, Пит понимал. Он, наверное, видел, как внутри меня бурлила энергия. Здесь была почти вся моя семья, но не те двое, которые привели меня в этот мир. И не мой король. Чтобы действительно успокоиться, мне нужно было их увидеть. Я даже не думал о Джастине с Райаном. Мне было всё равно. Я просто хотел, чтобы последние кусочки моей головоломки снова сложились воедино.
По сигналу Пита начали поднимать ворота, и ещё до того, как они полностью открылись, я пробрался под ними, не заботясь ни о приличиях, ни о своём положении.
Рыцари по стойке смирно выстроились вдоль дорожки. Флаги развевались на ветру. Светило солнце. Морган окликнул меня, попросил замедлиться, но я не мог. Просто не мог, потому что увидел их. Они меня ждали. Мама разговаривала с королём, а папа стоял рядом. Король что-то сказал, и она рассмеялась, и я услышал её смех, раздавшийся над шумом и вспомнил, как рос в трущобах, в нашем маленьком доме, мама ухаживала за цветами и пела цыганские песни, напоминавшие птичью трель. Меня встречали много людей, но я видел только их троих.
Первым меня заметил отец. Вот он слабо улыбался, взглядом блуждая по толпе, а в следующее мгновение, его глаза встретились с моими, папа ахнул. Я видел, как двигались его губы, и я знал, просто знал, что отец произнёс моё имя тихим голосом, потому что мама остановилась на середине фразы и посмотрела на него, потом на меня.
И вскликнула:
— Сэм!
Я побежал.
Побежал, потому что дома, а они моя семья.
Я побежал, потому что не видел их более двух месяцев.
Побежал, потому что ушёл в мир с надеждами и секретами, а вернулся с израненной душой и разбитым сердцем.
Они обнимали меня и смеялись. Потом плакали. Отец положил руку на мой затылок, а мама уткнулась носом в мою щёку. Отец прошептал: