Но больше всего я прислушивался именно к тем историям, которые не так часто упоминались вслух. Истории, которые никто не желал рассказывать или записывать.
Как Рэндалл служил великому королю, который впал в безумие и был спасён исключительно благодаря силе Рэндалла.
О тьме, поднявшейся на границе Верании, о мужчине, что стремился уничтожить всё к чему прикасался, пока Рэндалл не избавился от него почти что ценой собственной жизни.
И, если копнуть глубже, то можно найти упоминание о Мирине. Мирин. Из сохранившихся сведений пол Мирина не ясен, также непонятно человек ли это. Мирин, краеугольный камень Рэндалла, всегда рядом с ним, но всегда в тени. Мирин, великая любовь Рэндалла. Последнее, возможно, всего лишь романтическая болтовня, чтобы сделать историю более привлекательной. Но независимо от историй, я знал силу Рэндалла. Знал, что значит краеугольный камень. Независимо от того, кто такой или такая Мирин или какие у них с Рэндаллом были отношения, Мирин невероятная личность, раз смог помочь Рэндаллу развить тот уровень магии, которым он обладал.
Как сейчас.
Рэндалл двигался с такой грацией, словно танцевал. Даже изящно двигал руками и бормотал тёмные слоги, чтобы призвать молнию.
Но в этот раз всё по-другому.
Раньше я чувствовал, как он сдерживался. Чувствовал его нерешительность, необходимость убедиться, чтобы я не пострадал. А ещё сомнение. Сомнение в том, что я смогу. Что у меня есть необходимые силы. Сомнение потому, что независимо от того, что Рэндалл обо мне думал, в тот момент он в меня не верил.
Но теперь верил. Или, вёл себя так, будто хотел верить.
Или Рэндалл просто хотел поджарить мою задницу за то, что я превратил его нос в член.
Такой вариант тоже возможен.
Неожиданно небо потемнело, и раздался раскат грома. На мгновение мне показалось, что глаза Рэндалла сверкнули голубым. Я реально подумал, что, скорее всего, сейчас умру. Сзади раздался предупреждающий крик, но прежде чем я успел понять, кто кричал, Рэндалл метнул в меня молнию, оставляющую на траве выжженные следы. Я подумал сейчас-сейчас-сейчас и словно вернулся на грунтовую дорогу возле Тёмного Леса. Спереди тёмные волшебники, из леса наступали огненные гекконы, а сзади кричали друзья. Я думал только об их безопасности (Райана), о том, что они (Райан) успеют убежать. Что их (Райана) никто не тронет, и ничто и никогда больше не сможет причинить им боль.
Электричество ударило в ладонь.
Пробежалась по руке прямо в сердце.
Сердце, поражённое молнией, и боги, как оно билось.
И вот снова, этот момент, необъяснимый момент, когда я мог с лёгкостью поглотить магию и сделать своей. Забрать у Рэндалла и просто оставить себе. Я могу выпустить магию в него, повалить с ног, поджарить, пока его глаза не растают в глазницах, а борода не загорится и не превратится в маленькие раскалённые чёрные сгустки пепла, и тогда Рэндалл узнает, кто из нас сильнее, узнает, кто обладает большей силой, и я, блядь, её заберу у него и…
Это не я.
Не то, чего я хотел.
Моя магия не позволит. Не сейчас. Не тогда, когда она под контролем.
(Потому что она шептала райанрайанрайанрайанрайан, всё встало на места).
В мгновение ока я поднял другую руку к небу, и моё сердце выпустило молнию Рэндалла, и она с рёвом пронеслась вверх. Магия Рэндалла смешалась с моей, словно мы в центре невероятного электрического урагана. Небо вспыхнуло, и я подумал, что, возможно, мои глаза светятся, потому что магия здесь, и она повсюду, и всё…
Всё закончилось.
Солнце светило.
Дул тёплый ветерок.
Я сделал вдох. Задержал дыхание. Опустил руку. Медленно выдохнул.
Взял себя под контроль. Это оказалось легко.
Открыл глаза.
Оба волшебника стояли неподвижно, Морган с открытым ртом, а Рэндалл с оценивающим взглядом.
— Что ж, — произнёс я с самодовольной ухмылкой. — Это было молниеносно. Поняли. МОЛНИеносно. Смешно же. Смешно! Да ладно вам. Пф-ф.
Гэри застонал.
— Ты не заслуживаешь того, чтобы твоя одежда развевалась на ветру, если это всё, что ты придумал.
— Почему? — спросил я. — Ты бы сказал… ШОКирующе?
— То, что ты только что сделал, перечёркивается тем, что вылетает из твоего рта.