— Я грудастый?
— Очень. У вас аж три груди.
— Ну ладно. Продолжай
— Отличненько, — радостно произнёс я, нанося на холст ещё больше багрового, потому что если мир и нуждался в чём-то, так это в багровом цвете. — Я замечательный художник.
— Ну-у, — протянул король. — Давай не будем забегать вперёд.
— Вы должны нанять меня в качестве королевского художника.
— Я не смогу тебя о таком просить. Ради всех нас.
— Я должен учить рисовать других.
— Тогда искусство будет рыдать.
— Упс.
— Упс?
— Итак, гипотетически. Ладно, я солгал. Не гипотетически. Я нарисовал вас огромным размером с Великого Белого Дракона, и вы разрушаете Меридиан-Сити, словно гигантский монстр. Моя муза, очевидно, настроена на сюрреализм, и я просто обязан последовать за ней в бездну живописи.
— Я дышу огнём?
Я широко раскрыл глаза.
— Возможно. У меня много багрового.
— Сделай, чтобы дышал.
Король позволил мне ненадолго окунуться в работу, вокруг раздавались яркие и громкие звуки замка. Тронный зал выглядел безупречно, висели знамёна, люстры начищены до блеска. Многие думали, что свадьба состоится в церкви, но Райан отказался, объяснив, что не придерживается никакой религии. Я не знал, возражал ли кто-то, ведь в конце концов это меня не касалось. Во-первых, мне было всё равно (в основном). А во-вторых, король согласился провести свадьбу в тронном зале, а затем устроить пир года. Волшебный день для всех причастных.
И, к сожалению, я тоже часть этого волшебного дня.
От меня не требуется многого. Лишь стоять рядом с Морганом, выглядеть красиво и держать рот на замке. Король что-то скажет, а потом Рэндалл, следом церемония, и все будут жить долго и счастливо. Конец.
Возможно, я использовал слишком много багрового, больше, чем нужно.
Король, должно быть, заметил моё художественное самовыражение, и спросил:
— Сэм, ты в порядке?
— Конечно.
— Я тебя знаю давно.
— Верно, — согласился я.
— Я знаю тебя очень хорошо. Лучше, чем большинство.
— Тоже верно
— Я рад, что ты согласен. Тогда, возможно, ты согласишься и с тем, что я знаю, когда ты лжёшь.
— Король драмы, — пробормотал я.
Он повернулся, чтобы посмотреть на меня.
— Не двигайтесь! — огрызнулся я. — Вы испортите картину, и никто вам этого не простит, потому что это шедевр, которым будут восхищаться многие поколения.
— Обычно я поощрял все твои увлечения. Но не знал, что живопись будет в этом списке.
— Вы так говорите, лишь потому что ещё не видели законченный портрет.
— Сколько грудей у меня на картине?
— Три.
— А сколько их у меня в реальной жизни?
— Что? У вас нет никаких… О, вот как вы заговорили. Это называется свобода творчества!
— Сэм.
— Я в порядке.
— Ты не в порядке. И это нормально, быть не в порядке.
— Спасибо. А я будто не знал. — Съязвил я и тут же нахмурился. — Простите. Я не так выразился.
Король слегка улыбнулся.
— За подобный тон ты мог бы какать в ведро.
— Да-да. Вы Великий Король и тому подобное.
— Я даже могу приказать отрубить тебе голову.
— Ну конечно. Вы же всегда так и поступаете.
— Можно вернуть прежние порядки. Старое доброе публичное обезглавливание.
— Моя смерть приведёт к перевороту.
Король улыбнулся, выглядя гораздо менее царственно и тем более потрясающе.
— В этом я не сомневаюсь.
Он явно чего-то ждал. Потому знал меня очень хорошо.
Я вздохнул.
— Я в порядке. Или буду.
— Будешь ли?
Я положил кисточку.
— Буду. Потому что иного выхода нет.
— Есть. Ты можешь быть не в порядке. Тебе разрешено.
— Правда?
— Да.
Я обошёл вокруг картины и закрыл собой мольберт, чтобы король не смог увидеть незавершённую работу, которую через века будут воспевать как чудо современности. Король с любопытством наблюдал за моим приближением. Мой король умён.
— Я должен быть в порядке.
— Почему?
— Потому что если я не в порядке, то никому не нужен. А если я никому не нужен, то с таким же успехом могу вернуться в трущобы.
Он покачал головой.
— Сэм, как ты можешь думать, что для тебя в порядке быть не в порядке?
— Потому что я Сэм Безграничный, — ответил я, хотя прозвучало как оправдание. — Я всегда в порядке.
Король сошёл с помоста, на котором позировал. Положил ладони на мои плечи и крепко сжал:
— Ты Сэм Безграничный. Но ты также и человек.
— Знаю.
— Ты не обязан знать ответы на все вопросы.