Я закатил глаза.
— Я пытаюсь здесь вести разговор. У меня свидание.
— С рыцарем? — спросил коренастый волшебник.
Моё лицо вспыхнуло.
— Эм. Нет? Нет. С Тоддом. Поздоровайся, Тодд. — Я указал на парня, который выглядел так, будто жалел, что я к нему обратился. Тодд слегка помахал коренастому волшебнику и сказал:
— При-и-ивет.
Коренастый волшебник нахмурился.
— Прости. Я просто думал, что ты с рыцарем. Ты и словом не обмолвился с Тоддом с тех пор, как мы пришли сюда.
— Я его защищаю, — сказал я, оправдываясь. — Он милый.
— Милый? — переспросил коренастый волшебник. — Так себе комплимент.
— Ты милый, — сказал я Тодду. — И это совершенно точно комплимент. Мне нравятся твои уши.
Тодд покраснел.
— Боже, Сэм, у всех есть уши, — сказал Райан. Буквально рыча.
— Я знаю об этом, Райан. Я делаю комплимент!
— Ты это так называешь?
— Эй, только потому, что ты…
— Господи, — сказал коренастый волшебник. — Теперь я окончательно понял.
— Что понял? — спросил я.
Тёмные волшебники рассмеялись.
Я склонил голову набок, глядя на них.
Они перестали смеяться.
Коренастый волшебник сказал:
— Ты говоришь серьёзно.
— О чём? — Я был в замешательстве.
— Ух ты, — выдохнул один из Тёмных. — Это должно быть очень неудобно. Для всех, кто тебя окружает.
— Это так очевидно, — сказал коренастый волшебник. — Типа, очевиднее некуда.
Его Тёмные товарищи согласились.
— Что именно? — спросил я.
— У меня болит голова, — сказал коренастый волшебник.
— Люди рядом со мной часто так говорят, — пояснил я Райану. — Должно быть, это моя магия или что-то в этом роде.
— Или что-то в этом роде, — согласился Райан. — Как и все эти разговоры.
— Её величество, Королева Дерзости, — объявил я всем присутствующим.
Никто, казалось, не понял шутки, потому что они не засмеялись.
— Непростая публика, — пробормотал я.
— Думаю, их больше беспокоит неминуемая смерть, — сказал Райан.
— Верно. Хорошо. Я не могу этого допустить, — я оглянулся на Тёмных. — Было весело. Может, как-нибудь зайдёте ко мне? Вы, ребята, кажетесь милыми. — Я одарил их широкой улыбкой и посмотри-какой-Сэм-лапочка взглядом. Райан издал странный звук, будто его ударили в живот.
Коренастый волшебник улыбнулся в ответ и сказал:
— И ты тоже, Сэм. Мы просто оставим тебя в покое и позволим наслаждаться вечером. Извини за вмешательство. Помни…
Один из Тёмных потянул волшебника за плечо и наклонился, чтобы прошептать ему на ухо.
— Что теперь-то? — спросил коренастый волшебник. — Угу. Ага… Ты не говоришь… Что мы сделали? Угу. Ага… О, точно. — Он повернулся и уставился на меня.
— Чёрт возьми, — пробормотал я. — Я думал, это сработает.
Райан подавился смехом.
— Я не могу поверить, что почти получилось. Когда-нибудь вообще получалось?
— Один раз? Нет, четыре.
Он вздохнул.
— Ты должен перестать ставить себя в такие ситуации.
Я закатил глаза.
— Я займусь этим.
— Сэм Безграничный! — крикнул коренастый волшебник. — Ты лишил жизни Лартина Тёмный Лист. Прекрасного, честного Тёмного волшебника, который любил долгие прогулки по лесу, запах ванильных свечей и пудинг. Ты забрал его жизнь, а теперь мы заберём твою. Это касается и рыцаря, поскольку он решил встать на твою сторону. Может, даже жизнь маленького Тодда.
Морган меня убьёт.
На периферии мелькнуло что-то зелёное. Может, золотое.
Есть причина, по которой я не часто использовал свою магию на публике. После того как Морган нашёл меня с каменными мальчиками, он меня проверил, и мы с ним договорились, что я не буду пользоваться магией на людях. Морган не хотел, чтобы другие знали о масштабах моей силы. Райан не слышал об истории с шезлонгами, потому что Морган добрался туда первым и превратил воров обратно. Никто об этом не знал, и я сглупил заговорив об этом. Потому что я сильный. Очень сильный.
Сильнее, чем Морган.
Сильнее, чем Тёмные волшебники.
На самом деле, Морган думает, что я, возможно, самый сильный волшебник, о котором он когда-либо слышал.
И это его пугало.
И меня тоже.
Это пугало Моргана, потому что он всегда беспокоился о том, что люди попытаются сделать со мной, если узнают. Всегда находились те, кто хотели только одного — использовать всю силу, которая попадала им в руки.
Это пугало меня, потому что я всегда беспокоился о том, что могу сделать с людьми. Я превратил группу мальчиков в камень одной лишь силой мысли.