Я горько рассмеялся.
— Уверяю, он видит во мне лишь надоедливого мальчишку. Я даже не ожидал, что он знает моё имя, пока не вернулся из Тёмного Леса.
— Поверь мне. Он уже очень давно знает тебя.
И прежде чем я успел понять, что это значит, я сказал:
— Я ухожу. По крайней мере, на шесть месяцев. Тебе не придётся меня видеть.
— Знаю. Хотел бы я увидеть его лицо, когда ты рассказал ему об этом.
— Он мой друг. Ничего больше.
— Он мой.
— Знаю. Поверь мне. Все знают.
Джастин снова поднял меч, и я сказал:
— Не надо.
Меня начала заполнять лютая ярость, мои пальцы дёрнулись, и там появилось красное и оранжевое, и я подумал, что нужно толкать и толкать изо всех сил, но оттянул большую часть назад.
Джастин ахнул, когда меч в его руке стал раскалённым. Оружие упало на землю, обуглив под собой траву.
— За это тебе место в темни…
Я его проигнорировал, потому что среди низкого гула услышал, как овцы начали громко блеять.
Я повернулся к холму, на котором они паслись.
Отчаянно блея к нам бежало стадо. Я не видел пастуха, возможно он был на другой стороне холма.
В небе галдели птицы. Я поднял голову, они тоже направлялись в нашу сторону.
Я почувствовал первую пульсацию чего-то в груди, словно магический укол.
— Какого чёрта? — спросил Джастин, встав рядом со мной.
— Чувствуешь? — спросил я, потому что земля словно дрожала, почти как при землетрясении.
— Что это?
— Не знаю. Похоже, на…
Над холмом, то поднимаясь, то опускаясь, появились огромные крылья.
— … это грёбаный дракон, — слабо пропищал я. — Пожалуй нам лучше бежать.
Что мы и сделали.
Мне не нравился принц. Он был дерзким, высокомерным, грубым и, судя по всему, привёл меня сюда, чтобы проучить за желание переспать со своим парнем. (Такова моя жизнь) У меня не было причин защищать принца, кроме одной — однажды Джастин станет моим королём.
И этого достаточно.
Потому что он станет моим королём. Даже если я уйду, покину Локс-Сити, я всегда буду частью Верании, и Джастин будет моим королём.
Поэтому все мысли были о его защите.
Я оглянулся.
И сразу пожалел.
Дракон поднялся на вершину холма. Вопреки моим ожиданиям, он был не большим, а значит молодой. Тем не менее, дракон был размером с дом и намного больше нас с Джастином.
Дракон был чёрным с испещрённой красными полосами чешуёй, почти такого же цвета, как королевский герб. На макушке два рога, ростом с меня. Крылья полупрозрачные, сквозь них просачивался свет.
Драконы редкость, а встречались ещё реже. Они были разумными, свирепыми существами, которые убивали и грабили просто ради забавы.
Я считал, что известны все драконы. Думал, знаю всех драконов Верании. Двое на севере, супружеская пара, жили высоко в горах, где никогда не таял снег. На западе один, дракон пустыни, который прорыл обширные туннели под песком. Ходили слухи о четвёртом, живущем в Тёмном Лесу, но прошло по меньшей мере столетие с тех пор, как его видели в последний раз. Тот дракон был старым и белым, а лес глухим. Возможно, он умер много лет назад, и кости покоились там, где десятилетиями не ступала нога человека.
Но этот дракон новенький.
И я понял это как только он нас заметил, его тёмные глаза странно сверкнули.
Джастин, должно быть, тоже это почувствовал, потому что выругался:
— Вот дерьмо.
И всё, что я смог крикнуть:
— Быстрее.
Оружейный склад. Не идеально, но, возможно, я мог бы…
Дракон позади нас взревел.
И если от этого звука ты не обделался, то у тебя стальные яйца.
Я рискнул оглянуться.
Дракон был прямо за спиной.
Он подался назад, и я почувствовал запах горючей жидкости, наполняющей его горло из железы на задней части языка.
Огонь.
Я совершенно точно не хотел умирать.
Особенно с Джастином.
Мы не успевали добежать до оружейного склада.
Я схватил принца за руку.
И подумал об иес и кло и начал крутить рукой над головой. Воздух вокруг нас мгновенно застыл, влага затвердела, окутав нас с Джастином кольцом толстого льда. Я схватил принца и рванул на себя, накрывая своим телом.
И тут нас настиг огонь. Раздалось низкое м-м-м-м-м, и превратилось в порыв горячего воздуха и оранжево-красный свет. Он светился сквозь фракталы льда, и если бы мы не были всего в нескольких сантиметрах от того, чтобы сгореть дотла, это было бы прекрасно. Но близость смерти не способствует наслаждению огненно-ледяным сиянием.