— Мы вернёмся, ты же знаешь. Это не столько прощание из-за расставания, сколько долгое отсутствие. Вот увидишь.
Я просто кивнул и закрыл дверь. У меня не хватило духу сказать, что, скорее, это будет именно прощание.
Глава 10
Ты Фоксист или Сэмтист?
Я даже не хотел идти на эту дурацкую встречу.
Дурацкий Райан Фоксхарт.
Такой засранец.
Но нужно было идти.
Потому что моя очередь приносить кексы.
Иначе мне до конца жизни будут припоминать о том, что я их не принёс.
Я зашёл на кухню и взял корзинку с вкуснятиной, которую повар приготовил по моей просьбе, тайно. Он никогда не спрашивал зачем, хотя бы для него я был загадочным. Уверен, повар думал, что я отнесу кексы в Тёмный Лес, раскрошу их над козьей кровью, произнесу заклинание и призову демонов высосать мою душу.
Или ему просто по боку. И он готовил мне еду, потому что — повар и это его работа.
Неважно.
Так что, весь такой загадочный, я взял корзинку с маковыми кексами и покинул замок. Выйдя за ворота, я протиснулся сквозь толпу в узкий переулок, оглядываясь, чтобы убедиться, что за мной не следят. Всё чисто.
Поставил корзинку и открыл мешок. Вытащил коричневый парик и натянул на голову. Искусственные волосы ниспадали на лоб и уши и завивались на кончиках. Борода скрывала большую часть лица и опускалась до середины груди. И, наконец, очки в толстой оправе.
Мервин вернулся, детка!
И да, я мог просто-напросто изменить внешность с помощью магии. Но пообещал Моргану не использовать волшебство так легкомысленно. А оборотная магия могла быть опасной. Зависимой. Изменения то тут, то там, пока ты полностью не забудешь свой первоначальный облик. Я не хотел забывать.
Я вышел с другой стороны переулка и прошёл ещё три квартала, пока не добрался до кафе на углу.
Ну-ка. В своей жизни я сталкивался с довольно ужасными существами. Тёмными волшебниками. Огненными гекконами. Эльфом, который почему-то решил, что мы созданы друг для друга, и хотел пройти эльфийский обряд, во время которого ему нужно было съесть мой палец (Нет, Свенел, я не хочу заниматься с тобой любовью, пока ты ешь мой большой палец, ты, грёбаный извращенец!). Меня проклинали, жгли, кололи, били, пинали, колотили, а однажды я вообще каким-то образом оказался привязанным к столу, пока людоед хлестал меня по голой заднице и ворчал, какая у меня красивая покрасневшая кожа (я так и знал, что не ханжа. Отсоси, Гэри!). Чёрт, да буквально вчера я сражался с драконом.
Но где бы я ни оказался, что бы ни видел, существовал один противник, который возвышался над всеми остальными. Противник настолько коварный, хитрый и кровожадный, что затмил всех остальных.
Её взгляд упал на меня. Она как обычно восседала во главе стола, стоящего около кафе. Остальные члены клуба расположились вокруг, словно она королева, а они её подданные. Вот только она была скорее тираном. Ни угрызений совести, ни капли доброты.
Она посмотрела на меня холодно.
Я вздёрнул подбородок и приготовился к схватке.
Леди Тина де Сильва.
Президент фан-клуба Райана Фоксхарта: филиал замка Локс.
И мой заклятый враг.
— О, смотрите-ка. Мервин наконец-то появился и принёс кексы. Как подсказывает, они наверняка будут такими же сухими, как и его красноречие.
Ей шестнадцать.
И она сущее зло.
— Привет, леди Тина, — сказал я. Голос Мервина был ниже, чем мой настоящий. Со стороны я звучал просто смешно. — Боже, ты сегодня выглядишь такой… живой. Цвет платья подчёркивает необычайную бледность кожи. Ты не здорова? Может, умираешь?
Она фыркнула.
— Нет, дорогуша. Я в полном порядке. Хочу спросить о том же, а то у тебя синяки на лице. И ты немного скованный. Кто-то обиделся на одно из твоих бессодержательных изречений? Я должна послать им цветы, они сделали то, о чём я фантазировала месяцами.
Я засмеялся и сел напротив неё на другом краю стола.
— Ах, голубка. Просто несущественная мелочь. В отличие, очевидно, от твоего макияжа. Ты красилась, когда солнце ещё не взошло? Это единственное объяснение, если только ты вдруг не стала шутом. Но для такой работы нужно обладать чувством юмора. Или может у тебя собеседование в бордель? Надеюсь, оно пройдёт хорошо. Уверен, что ты просто чудесно будешь подставлять зад.
Остальные (а их было четырнадцать, в возрасте от десяти до пятидесяти двух лет) при каждом словесном ударе смотрели то на меня, то на Тину. Они уже привыкли. В конце концов, это уже двадцать шестое собрание, на котором я присутствовал. Наши перепалки уже стали обязательным началом каждого собрания. Если бы я был натуралом, а Тина не безжалостной сукой, можно было бы подумать, что мы флиртуем. Но я гей, а Тина безжалостная сука. Мы не флиртовали.