Мы медленно пробирались обратно в лагерь, когда Гэри спросил:
— Ты и Рыцарь Сладкое Личико в порядке?
Я открыл рот, чтобы ответить, но сразу закрыл, когда понял, что Гэри понятия не имеет, кем стал для меня Райан. Я не говорил. Не усадил Гэри (можно ли усадить единорога) и не сказал: «О, кстати, Райан мой краеугольный камень, но я не могу быть с ним, поэтому мы сбегаем под предлогом необходимости научиться большему контролю. Хотя отчасти это правда, потому что я могу делать то, чего не может ни один волшебник».
Гэри будет зол, ведь я не поделился такой важной информацией. Разгневанный единорог — это не то, что мне сейчас нужно (или когда-либо вообще). Это всё равно не имеет значения. Только Морган и король знали о том, кем для меня был Райан, и я собирался хранить это в тайне. Либо мы в конце концов пойдём разными путями, и Райан женится, либо нас съест дракон, и вся эта история станет неактуальной. Забавно, что я смирился с надвигающейся смертью, вместо того, чтобы сказать лучшему другу, что хочу связать себя магией с Райаном. Со всеми вытекающими.
— Мы в порядке, — ответил я. — Наверное. Он вёл себя как задница. Я вёл себя как придурок. Он извинился, я сказал «хорошо», конец истории.
— Классная сказка, дружище. А теперь правду.
Я вздохнул.
— Райан думал, что я взял Джастина с собой на спарринг, а не наоборот. Он обвинил меня в безрассудстве и безразличии, а я резко отреагировал, потому что это я. Райан узнал правду от короля, расстроился, попросил у меня прощения, конец истории.
— Вот козёл, — пробормотал Гэри, и мне сразу полегчало, потому что именно так поступают лучшие друзья. — Может, нам стоило оставить его с Димитрием?
— Возможно. А потом Райан разозлился, когда узнал на сколько мы уходим. Он повёл себя странно, услышав, что нас не будет полгода.
Гэри вздохнул.
— Даже не буду комментировать.
— Что? Думаешь, Райан злится, потому что мы пропустим свадьбу? Скажу честно, я не хочу там присутствовать. Хотя и должен.
— Да. Именно поэтому он и злится. Молодец, что догадался.
— Неважно, — заворчал я. — Мне всё равно.
— Не сомневаюсь. Просто невероятно, тебе насколько «всё равно», что ты практически не осознаешь очевидное.
— Я даже не понимаю, о чём ты говоришь!
— Поразительно.
— Ты ужасный лучший друг.
— Чушь. Я — твоё всё.
— Как это печально, — вздохнул я.
— И не говори. Ты уже закончил?
Я косо посмотрел на Гэри.
— Вообще-то я всегда кон…
— Мерзость. Я про хворост. Ты извращенец! Как ты сможешь добиться мужчины, если ты извращенец?
— Я могу просто выйти за Димитрия, — ответил я, начиная вести нас обратно к лагерю. — У него кинк на большие размеры. К тому же, своим языком он может вытворять всякое.
— Представляешь? Ему пришлось бы обнимать твой пенис всем телом, чтобы тебе подрочить.
— Мне бы хотелось это расслышать. Теперь не могу перестать об этом думать.
— Не выходи замуж за Димитрия. Тебе не суждено стать королевой фейри. Ты слишком большой.
— Не думаю, что это проблема. Но у меня тоже есть кинк на размер. Человеческий размер.
— Райаноразмер, — поправил Гэри.
— Помнишь, когда он подходил ко мне на расстояние десяти метров, а я убегал? Старые добрые деньки. Теперь я с синими яйцами гоняюсь за драконами.
— Оу-у. Тебе нужно пойти в лес передёрнуть?
— Нет.
— Я прикрою тебя. Иди передёрни в лесу.
— Гэри.
— Немножечко. Просто сними напряжение.
— Гэри.
Он вздохнул.
— Успокойся, зайчонок. Мы пройдём через это, как и все остальные. Ты не первый, кто застрял в подобном дерьме. Очень скоро ты оглянешься назад и удивишься, из-за чего был весь этот сыр бор, и спросишь: «Кто такой Райан?» И тогда ты… святая мать офигенных пирожных с потрясным кремом, никогда не сможешь его забыть потому что он само совершенство.
До последних слов я чувствовал себя хорошо. Я повернулся, чтобы сердито посмотреть на Гэри, но он с широко раскрытыми глазами пялился в сторону реки. Я проследил за его взглядом.
Чёрт.
Тебя.
Дери.
Я уронил дрова.
В жизни бывают моменты настолько глубокие, настолько необычайно кристально чистые, что даже воспоминаний о них достаточно, чтобы почувствовать душевное тепло. Моменты, не особо важные для другого, но для тебя значат целый мир.
У меня были такие моменты.
Мне пять лет, мама танцует под песню, которую слышит только она.
Мне семь, отец обнимает меня за плечи, пока мы любуемся закатом и ждём появление звёзд.
Мне девять, я мечтаю о чём-то большем.