Мне одиннадцать, и Морган впервые берёт меня за руку.
Мне четырнадцать, я встречаю единорога без рога и плачущего полувеликана.
Мне пятнадцать, Пит шепчет его имя — Райан, — он станет рыцарем.
Мне семнадцать, я возвращаю к жизни птицу, и никому об этом не рассказываю.
Мне восемнадцать, мама сквозь слёзы говорит, что я всегда буду её маленьким мальчиком.
Мне двадцать, Райан стоит рядом со мной, и моя магия говорит наконец-то.
И сейчас. Сейчас.
Рыцарь-коммандер Райан Фоксхарт медленно выходил из реки, вода каскадами стекала по его телу, капая на километры и километры мышц. На нём не было ничего, кроме тонкого белого нижнего белья, которое липло к бёдрам и паху. Райан наклонился, и мышцы спины напряглись, он зачерпнул воду ладонями и выпрямившись вылил её на голову. Круглые и твёрдые соски. На груди россыпь мокрых волос. Райан был подтянут и мускулист, рельефен, словно высечен из камня. Если бы я позволил себе, то клянусь, что сквозь мокрую ткань увидел бы очертания его члена. Я мгновенно покраснел. И захотел. Появились зелёный и золотой, и они были такими чертовски яркими, что от их сияния мне пришлось закрыть глаза.
— Клянусь, он делает это нарочно, — прошептал Гэри.
— Хочу, чтобы ты был прав, — выдохнул я.
Гэри закашлял. Мне было всё равно.
Райан никогда не будет моим. Я знал. Просто не судьба.
Но это не означало, что я не мог побыть немного извращенцем и запечатлеть один грёбаный момент. Притвориться, желать, надеяться и мечтать, и да, у меня встал, что чертовски ужасно.
— Ты видел его живот? — пробормотал Гэри.
Конечно, видел. Тонкая линия волос, которая исчезала где-то под бельём. Твёрдые кубики. Мокрые. Очень, очень мокрые.
— Хочу быть рекой, — нервно признался я Гэри. — Я хочу быть рекой прямо сейчас.
— Почему солнце так прекрасно подчёркивает его кожу?
— Потому что боги хотят украсить его плечи закатным светом.
— Я хочу украсить его плечи своей…
Я никогда не узнаю, какой пошлостью Гэри хотел украсить плечи Райана. И меня это полностью устраивало. Меня не устраивала причина, из-за которой я никогда не узнаю.
— Что вы, ребята, делать? — спросил Тигги. Очень, очень громко.
И извращённая вуайеристская фантазия о мокром теле оборвалась.
Райан поднял голову.
Мы с Гэри замерли.
Тигги наклонил голову и помахал рукой.
— Ты в порядке, Сэм? — с хрипотцой в голосе спросил Райан.
Тогда я проболтался:
— У меня колом.
Гэри медленно повернул голову, чтобы на меня взглянуть.
— О боги, — пробормотал я. Затем громче: — Колья. В смысле ствол. Стояк. Блять. Хворост. У меня есть хворост. Для костра. Потому что сегодня ночью затвердеют соски. От холода. Сегодня ночью будет холодно. Медовые яички! — Я наклонился, чтобы поднять дрова, но споткнулся, чуть не упав лицом вперёд. — Ха-ха! — воскликнул я. — Упс. Я в порядке. Не обращайте на меня внимания. Просто колени подгибаются. Но не из-за твоих бёдер! Нет, сэр. У меня просто слабые колени. А у тебя нет, так ведь? Ты становишься… на колени. В смысле. Стоишь на ногах. А у меня есть хворост. Для костра. — Я наклонился, чтобы подобрать хворост, мысленно повторяя заткнись, заткнись! — Ну. Это было эротично. Захватывающе. Боги, познавательно. Занятно. Больше ничего! — Я встал, прижав хворост к груди, словно щит между мной и великолепием в лице Райана Фоксхарта. — О боги, — прошептал я. — Я Фоксист.
— Ты кто? — взвизгнул Гэри.
— Никто! — крикнул я. — Забудь! Просто мысли вслух. Я несу хворост для костра, а ты выходишь из реки, и почему ты идёшь словно в замедленной съёмке? Я мокрый. Ты. Ты мокрый. Из-за воды. — И Райан мне улыбался. Будто я забавный. — Ты такой мокрый, — повторил я без необходимости.
Он кивнул, стоя на берегу реки. Затем, не отрывая от меня взгляда, сцепил руки над головой и потянулся. Я тут же повернулся к Гэри и прошептал, что у меня появился фетиш на подмышки, и я не знал, что с этим делать. Гэри в свою очередь сказал, что подмышки явно созданы для лизания, и я снова уронил хворост.
— Вода приятная, — заметил Райан. — Не слишком холодная.
— Замечательно, — ответил я. — Просто великолепно. Я так рад, что мы оба здесь и разговариваем.
Он усмехнулся, потом повернулся и нагнулся подобрать брошенную одежду.