Глава третья
Палош воспринял мой уход как личное оскорбление его профессионализму. Бесполезно было объяснять ему что со мной ничего не случится в моей привычной среде обитания – около трех этажей психически неуравновешенных студентов от 12 до 21.
-А как же наши тесты? – укоризненно и даже с некоторой обидой в голосе спрашивал он меня в который раз, нервно ходя вдоль палаты.
-Но я уже все прошла, а если надо будет – буду приходить хоть по три раза на дню! – тесты были довольно безобидные – меня подвешивали несколько десятков веревок, прилеплялись разные датчики и под прицелом всевозможной техники я снова и снова расправляла крылья, материализовывала их и дематериализовывала, пыталась взлететь (по собственной инициативе, к неудовольствию докторов) – и тут же падала, закусив губы от боли. Тяжело быть первым экспонатом для изучения новой травмы.
-Ладно, - сдался он, - Когда результаты исследований будут готовы – я дам тебе знать, а до тех пор…
-Не пытаться взлететь. Не материализовывать крылья. Не рисковать здоровьем, - я повторила заученные фразы.
-Правильно. И если будут хоть какие-то изменения в самочувствии…
-Сразу к вам.
Палош с сомнением посмотрел на слишком покладистую меня, видимо все-таки счел меня достойной доверия, и, поворчав еще немного, отпустил.
…Как же было хорошо выйти из лечебницы и знать, что туда не надо сегодня взвращаться! Птенец тоже обрадовался яркому солнцу – он вытянул клювик и радостно пискнул.
За несколько дней бесконечных тестов мы привыкли друг к другу, я приноровилась кормить его из шприца теплым молоком, а иногда доставала дождевых червей из под земли с помощью своей Безграничной силы. Он – приветственно пищать, когда я брала его на руки, и судорожно хвататься маленькими коготками за пальцы, оставляя порезы.
-Мила! Ты забыла! – Палош кинул мне коробку, ту самую, которую мне передала Людмила с птенцом внутри.
Обычный человек не стал бы кидать пусть даже пустую картонную коробку на расстояние в почти триста метров. Обычный человек бы ее просто не поймал. Но мы же Безграничные. Я нащупала уплотнившийся воздух, своеобразную воздушную горку, от второго этажа, где стоял Палош, до меня, и… просто поймала скатившуюся коробочку у низа горки из скомпонованных молекул. Ничего сложного – взял, слепил из молекул то, что тебе надо и все.
Палош пошевелил пальцами, держащими основание горки, и она рассыпалась. Молекулы равномерно распределились в пространстве, как и было три секунды назад.
-Спасибо!
-Заходите еще!
-Обязательно.
Одно плохо – чтобы вот как играючи управлять молекулами, надо знать из чего они состоят, как двигаются, с чем взаимодействуют… мрак, в общем. Самые лучшие Безграничные получаются из химиков и физиков, зато гуманитарии уделяют больше внимания полетам – а я была исключением, средненькой во всем – и как только меня в команду Велита взяли…
-Ну что, идем домой? – птенец не обращал на меня внимания, только вертел страшненькой головой по сторонам и слабо хлопал крылом у меня на плече, - Я тебе покажу, где я живу… где ты будешь жить несколько дней. Я бы тебя хоть сейчас отпустила бы, но такой зеленый… уже желтый ты ведь не протянешь и два дня без пищи. А потом тебя Веалка подбросит до дома.
Совсем голова того, уже сама с собой разговариваю.
-Милка! – на меня налетела (в буквальном смысле слова) подруга и чуть не повалила на землю. Птенчик испуганно втянул голову в шею и противно запищал.
-Чего это он?
-Ты ему не нравишься.
-Можно подумать, он сам красавчик! Он же на кактус похож!
-Голуби маленькие всегда такие… оказывается.
-Жуть… тебя выписали? – она скрыла крылья под моим завистливым взглядом и забрала из рук коробку.
-Да, ты могла бы…
-Отнести его к гнезду?
Что мне нравится в Валле – то, что не надо говорить вслух многие вещи. Она и так все знает, что я хочу сказать. Ну, в большинстве случаев…
-Где?
И всегда подходит к делу не откладывая.
-Над озером, в скалах есть целое поселение, - мы пошли по узкой дорожке из белого речного камня в сторону общежития, - Но почти все гнезда там были пустые, и я даже знаю, от чего.