Двери открываются перед нами с жутким скрипом, и нашим глазам предстаёт не знакомое никому из нас помещение. Я с удовольствием осознаю, что, наконец, могу нормально видеть и различать все предметы до мелочей, потому что свет здесь — тусклый. Он просачивается сквозь единственную крошечную решётку обширной камеры. Мы заходим в неё под ледяным взором туманного провожатого, а потом врата также тяжело захлопываются. И я осматриваюсь по сторонам и вижу сотни — нет, тысячи горящих в темноте глаз, и в голове возникает странная ассоциация их со звёздами. Я не знаю, что делают ангелы с демонами, когда ловят их или, как сказал провожатый, очищают, но звёзд на небе сегодня явно станет в разы больше. Я перевожу взгляд с одного светящегося значка на левой груди на другой, подмечая, что каких тут только отделов нет, и силюсь понять, когда эти небесные твари успели их всех поймать. Неужели за этот же один день, в который мы все, вся наша цивилизация, потерпела провал?
Если бы только это никогда не началось и не продолжилось! Может, тогда у меня и не было бы сейчас такого странного чувства. Таких странных эмоций. Я бы в принципе никогда не стал бы чувствовать, будь я настоящим демоном. Неужели над нами не сжалятся? Разве они не ангелы?
Меня уже всего трясёт, когда чья-то рука касается моего плеча, и я резко оборачиваюсь. Такое чувство, что теперь вся собравшаяся толпа смотрит только на меня, тогда как я чувствую себя забитым маленьким щенком, которого люди выбросили в дождь на улицу.
— Эй, ты чего? — доносится хрип демона, но его значка я не могу различить. — 25-й?
В толпе начинается шевеление. Теперь все — даже те, кто до этого не замечал меня, кидают на меня свет своих демоновских глаз. На лицах некоторых я вижу улыбки, кто-то начинает что-то негромко обсуждать, и в их речи я слышу своё имя. А ещё прозвище, которое вызывает во мне чувство, смешанное из переполняющей всё моё существо гордости и крепко сжимающей сердце тревоги: «Новый Люцифер».
И вдруг соседняя дверь, которую я приметил с самого начала, как мы зашли сюда, широко распахивается, изливая из себя белый свет. Тошнотворный белый свет. Ужасающий белый свет. «49», — слышится безразличный голос. Я поднимаю голову и смотрю на вошедшего. Странно, а я представлял себе ангелов другими. Вроде как даже на свои прототипы из легенд не похожи. И это — представитель Детей Божьих? Внезапно я ловлю себя на том, что разглядываю одного из них — того, который, судя по всему, управляет всем в этом отделе. Само собой, светлые волосы, голубые глаза. Нестареющий белый смокинг. Взгляд безразличный и выражает то, что и другие взгляды всех здесь присутствующих — поскорее бы всё это кончилось. Только вот для него всё закончится совершенно иначе, чем для нас.
Однако, как я ни напрягаюсь, я не могу уяснить исходящих от него чувств. Нет здесь ни злобы, ни ненависти, ни горечи или сострадания. Нет даже гнева или отчаяния — ничего этого нет! Ещё больше я удивляюсь, когда понимаю, что от него исходит какая-то иная волна. Когда нам, юным стажёрам, 95-й показывал свои опыты, мы частенько все вместе смеялись над этой волной, потому что она является самой большой человеческой слабостью, и если от чувств гнева и злобы избавляет месть, а от горечи и страдания — самоубийство, то от этой волны не избавляет ничто. Она просто овевает всего человека, захватывает все его чувства и эмоции, подчиняет себе его тело. Эту волну я не раз ощущал от Эвелин. И эту волну, как бы это ни было странно, я ощущаю и сейчас. Любовь.
Ангел отходит от двери и смотрит на подошедшего к нему 49-го долго, неимоверно долго, потом резко отстраняется и жестом указывает ему проследовать прямиком в белый свет. Демон повинуется, я сильно зажмуриваюсь, боясь услышать тот адский крик, который я слышал в ночь убийства 95-го, но ничего не происходит. Вокруг — тихо. И слышится новое имя.
Демоны поднимались со скамейки и выходили один за другим. А когда один из них не повиновался — он сидел неподалёку от меня, весь съёженный от страха, сгорбившийся, пытающийся глядеть только себе под ноги, как будто это спасло бы его, — 14-й, совсем молоденький паренёк, явно — вчерашний стажёр; ангел, не закрывая двери в белый свет, спешными шагами пересёк расстояние между нами и, очень быстро очутившись рядом с демоном, схватил того за плечо. Кажется, обоих сразило что-то вроде электрического удара — демон дёрнулся. Ангел в до боли в глазах белом смокинге — тоже. Я сжал руки в кулаки и резко вскочил с места: