— Я же говорил, он пройдёт проверку, — один из ангелов поворачивается ко мне, и я начинаю быстро моргать, испугавшись, что меня стали преследовать галлюцинации. Не может быть!
— Гордон!
Парень расплывается в широкой улыбке и качает головой:
— 7-й… Вот ты и вернулся на Небеса.
Я вздрагиваю. Второй ангел смотрит на меня внимательно, оценивающе, но тоже улыбается. Обоих, кажется, поразило моё поведение с этим экспериментом со сферой.
— Я говорил тебе, что он вернётся к нам, — шепчет Гордон напарнику, но обрывки фраз их разговора долетают до меня.
— Это работает не со всеми, — качает головой второй ангел. — Люцифер пребывал лицом к лицу с Ним и всё же отказался служить Ему.
— 7-й у нас особенный, — Гордон вновь улыбается, и мне вмиг становится всё ясно. И его тёплое отношение ко мне, и наша наэлектризованность при рукопожатиях, и белый свет, сразивший целый отряд демонов там, в лесу… Святой человек распознал во мне падшего ангела.
— Я рад, что ты дошёл до всего сам, — он кивает. — Давай оставим прелюдии и назовём тебя так, как тебя звали до этого. Дис. Это имя тебе подходит.
Что-то шевелится внутри меня, взбудоражено вздрагивает и не умолкает, так что мне становится трудно дышать, а все скрытые мраком предметы вмиг темнеют предо мной. Я думал, что, когда из демона изливается белый свет, он рвёт его на части, пробивается во все неживые органы и, соприкасаясь с его душой, разрывает её. А это оказалось… приятно. И я пребывал в этом белом свете, и я нежился, и я грелся в лучах святости, в лучах мученичества. И волна, исходящая от обоих ангелов… я вмиг почувствовал, что она исходит и от меня. Все мои чувства вмиг вспыхнули с новой силой, но более отталкивать их у меня не было желания. Во всех моих мыслях вдруг проснулась ясность, какой я пытался добиться, кажется, с самого своего момента попадания на Небеса. С того самого дня, как появился среди демонов… В голове, одна за другой, проносятся картинки, которые были скрыты когда-то моим сознанием и оттого «во снах» не давали мне покоя. «Будь у нас свобода воли, мы бы наплевали на всё, как люди. Но нет, мы слуги! — кричу я 669-му, не контролируя себя, наплевав в тот момент на все формальности и уважения к старшим по званию, но голос мой срывается на хрип. 669-й усмехается. Он смеётся так долго и издевательски, как умеют только демоны. И я начинаю улыбаться вместе с ним. Ангелы тоже слуги. Но их привязанность к человеку и служение ему им только в радость. Картинки в сознании продолжают ссыпаться, постепенно складываясь в одну общую картинку, и когда я вновь открываю глаза, приятный белый свет касается моих ресниц, заставляя живое сердце трепетать в груди, будто оно готово вот-вот взлететь. Я помню всю свою прежнюю жизнь.
— Теперь ты понял, — Гордон улыбается и подходит ко мне, легонько хлопает по плечу и приобнимает одной рукой как лучшего друга. Впрочем, почему как?
— У тебя нет крыльев, — мой взгляд оценивающе скользит по его белому смокингу и вмиг останавливается на моём потрёпанном — чёрном.
— А зачем они нам? — улыбается ангел. — Разве мы должны быть точь-в-точь как ангелы в человеческих поверьях? Достаточно того, что ты чувствуешь здесь, — он коснулся своей тёплой рукой моего лба, а потом ладонь его сползла к моему чёрному пиджаку, где раньше всегда красовался значок с демоновским именем. Где находилось у людей сердце. — И здесь.
Гордон улыбался. Улыбался много и искренне. И я вдруг с удивлением осознал, что без труда могу поступать также.
И тут дух любознательности вновь окреп во мне, и я повернулся к собравшемуся было уйти в даль белого света ангелу.
— Почему вы молчали всё это время? Люди молили вас о пощаде, о избавлении от демонов, но в итоге посчитали, что вас и вовсе не существует. Почему Небеса забыли о них? И раз вы существуете, как вы объясните бедствия, которые обрушились на человечество?
Гордон повернулся ко мне, но было видно, что я нисколько не застал его врасплох. Более того, по изогнутым в улыбке уголкам его губ мне показалось, что он только и ожидал от меня этого вопроса.
— Необходимо, чтобы Небеса напоминали о себе время от времени, — он пожал плечами и указал мне рукой на сферу. Другого ангела рядом с ней уже не было, и мне предоставлялась свобода действий. Я хотел зажмуриться от несчастий, что могли коснуться моего сердца через стенки этого шара, но вместо Войны увидел лишь белый свет, погибающих на каждом шагу демонов и спасённых людей. Значит, мощь ангелов настолько сильна, что они и не погибнут?
Гордон, конечно же, прочитал мои мысли и без слов и улыбнулся.
— Ангелы не умирают. Но когда медь, железо, алмазное остриё или пламенный меч пронзают их нежную плоть, они испытывают гораздо более жестокую боль, нежели та, которую способны испытать люди. Нежели та, которую способны испытать демоны. Ибо тело их более чувствительно. А демонам всего лишь доставляет удовольствие причинять боль другим, — вздохнул Гордон позади меня. — Зато действует строгий порядок и принципы. У нас, на нашей небесной родине, совсем иное дело: полная незыблемость с виду, а внутри всё прогнило.