– Что это? – слова сами слетели с губ, но остановить их я был уже не в силах, в упор смотря на неё. – Грех тебя уже не спасёт.
И тут решение мигом стрельнуло мне в голову, отчего на лице даже возникла улыбка. Грех! Она же совершенно Чиста, так что может подчиниться любому слабому слову, что будет на неё наложено.
По её глазам я понял, что она недоумевает, почему я быстро схватил её за руку. Я пытался не смотреть, но и без того ощущал, как капли крови проникают на мою кожу, маленькими песчинками забираются в рукава смокинга, а в голове от этого пульсирует только сильнее. И вмиг она стала обездвиженной. Лёгкой. Не сопротивляющейся. Точно кукла, которой оторвали ниточки, слетевшая со своего места на сцене, она рухнула на моё плечо.
– 25-й! – голос вдалеке заставил оглянуться. За окном внизу маячили демоны, чем-то напоминая своими движениями людские фонарики, с которыми эти существа бродят по тёмным проулкам. Я стремглав схватил её и прыгнул вниз.
3.
Разговоры не стихали долгое время. Из-за двери доносились только какие-то невнятные крики, которые трудно было перевести в слова. 15-й сидел напротив и с нескрываемым сожалением смотрел на меня. Если бы он был менее глуп, он бы улыбался сейчас во весь рот какой-нибудь злобной улыбкой, нахально развалившись в кресле и уперев руки в стол. Радовался бы, что скоро избавится от меня, и будет работать на моём месте. Но этот парнишка был на удивление спокоен, хотя я ведь не знал, что сейчас может происходить у него там, внутри. Внутри, где у всех всё гниёт и воняет от Грехопадения и злости.
Крики вмиг смолкли. То ли по случайности (но я в это не верю), то ли по ещё какой-то причине, мы с 15-м тут же переглянулись, а затем синхронно посмотрели на дверь, которая тут же приоткрылась, открывая нашим глазам и 45-го, и 669-го собственными персонами.
– Полюбуйтесь на него, – босс скрестил руки на груди, смотря на меня в упор, чтобы 669-й уж наверняка не перепутал, о ком идёт речь. – Как вам такое развитие событий?
669-й молчал. По его взгляду я понимал всё и без слов, но улыбка не желала сходить с моего лица. Мне было абсолютно плевать на их выговоры и обвинения, на скандал, который они устроили, как только я на другой день вернулся в отдел. 15-й тоже сохранял непоколебимое спокойствие.
– Что скажешь, 25-й? – наконец нарушил тишину 669-й, садясь в кресло рядом. – И зачем тебе только понадобилось связываться с Ищейками?
Когда мы с демонами вернулись в отдел, мою пропажу уже обнаружили, так что самим Ищейкам, будто человеческим уголовникам, пришлось бежать, а меня вместе со спящей девчонкой уволокли в кабинет к боссу.
– И пользоваться сфе… – начал было босс, но 669-й одним движением пальца остановил его, не отворачиваясь от меня. Ярость красной краской хлынула к моему лицу. Почему не умею испепелять взглядом? Я взорвал бы 45-го на месте.
Ищейки. Вольные. Что они о них все знают? То, что это демоны, отбившиеся от дел и не желающие более выполнять свои обязанности? А как же их цель найти Безгрешных? Похоже, я произнёс всё это вслух, потому что 669-й медленно покачал головой.
– Они неуправляемы, 25-й. Они не никому не подчиняются…
– А почему, – я резко поднялся, прерывая 669-го и ощущая почти то же, что и в тот момент, когда сладкий запах крови Безгрешной наполнял все мои лёгкие, – почему, собственно, демоны должны кому-то подчиняться?
Тишина пронзила каждого присутствующего, а взгляд 669-го уже не был таким понимающим. В глазах начальника же читалось, что я веду себя неподобающе. Несмотря на все мои отношения с 669-м, мне следовало обращаться к нему как к старшему по чину. Игнорируя направленные на меня взгляды, я отошёл от 669-го, направляясь вначале к боссу, но затем передумав, начиная ходить взад-вперёд по комнате.
– Раньше для демонов был закон не писан, а теперь… Что произошло теперь?
– Теперь! – 45-й фыркнул, но его голос был задним фоном по сравнению с раздавшимся голосом 669-го.
– Теперь другое время, 25-й. Сядь, – и, заметив, что садиться я так и не собираюсь, вздохнул, поворачиваясь ко мне. – Мир отныне держится только на нас. Весь мир. И если давать волю кому попало, от него вскоре совсем ничего не останется.
Идиотская делёжка, ничем и никем не уценённая. Да нет, просто конформизм какой-то!