– До скорого, – махнул рукой Чесс, и все мы в тот же момент распрощались, разбрелись по разным зелёным дорожкам – таким мягким от салатовой и немного влажной травы, когда ступаешь по ней босыми ногами. Остались только мы с Адамом. Он кинул последний взгляд на удаляющихся ребят и повернулся ко мне.
– Прогуляемся? – его лучистые голубые глаза были полны света, как и солнечные лучи в тот день. Я кивнула. Немного застенчиво, потупив взгляд, но всё равно зашагав рядом с ним.
Мы спустились к небольшому озеру, над которыми с радостным пением проносились свободные птицы, сели на берегу, ребячески размахивая над кромкой воды ногами, и мне вдруг вспомнилось, что в детстве мы сидели на берегу точно также, бросая в воду камни «кто дальше».
– Эвелин, – раздался его тихий голос над самым моим ухом, и едва я успела обернуться, как тут же была схвачена врасплох, когда он неожиданно притянул меня к себе и, легонько проведя рукой по лицу, убирая с него волосы, нежным поцелуем коснулся моих губ, так что внутри у меня всё всполошилось от чувств, переполнивших всё моё существо.
Он быстро отстранился с застывшим весёлым смехом на лице и упал в траву. Я упала рядом.
Я не помнила, сколько времени в тот день мы так лежали, нежась в лучах солнца и наслаждаясь теплом и уединением. Слабый ветер доносил до нас прохладу с озера, птицы непрестанно щебетали, а вокруг всё жило. Действительно жило.
Адам поднял руку, развернув её ладонью к себе, и я заметила на ней тёмную звёздочку, которая лишь немногим отличалась от моей. Я подняла свою, и он, не задумываясь, схватил её, сцепив обе левые руки вместе.
– Вместе, – тихо прошептал он, улыбаясь и не отводя взгляда от меток на наших ладонях.
– Всегда? – я бросила быстрый взгляд на него и улыбнулась, получив ответ.
– Всегда, – шепнул он.
2.
Боль в голове пронзила меня с новой силой, выводя из всех сновидений и галлюцинаций, или мне только показалось, что они были и преследовали меня неизвестно сколько времени. Я пыталась открыть глаза несколько раз, но переносилась лишь в свои мысли, а они всё сильнее и сильнее погружали меня в бездну всего со мной произошедшего. И внезапно – снова пульсирующий стук в голове.
И меня буквально выдернуло из воспоминаний, снова отбросив волной чего-то ещё более реального, но всё ещё почти неотличимого ото сна. Жмурясь и пытаясь привыкнуть к темноте, я на ощупь нашла стену прямо за собой, прислонилась к ней, тяжело дыша, словно после кошмара. Последние и совсем ещё недавние события всплыли в голове как ещё один хороший сон, которых я увидела уже, наверное, сотню за последние несколько часов. Адам, Эдди, нападение…
Сумрак напрягал и пугал, но я тут же выпрямилась и даже предприняла попытку подняться – правда, из этого всё равно ничего не вышло. Пускай люди и не видят в темноте, но, если они добиваются от меня страха, они его не получат. В моём воображении тут же всплыли люди в чёрных костюмах, которых я видела сравнительно недавно, ещё когда в светлой комнате напротив решётки горел свет. Воспоминания тут же складываются в ясную картинку, и мне удаётся вспомнить, что когда-то здесь действительно были прутья, но теперь даже ни одного тёмного силуэта, похожего на них, нельзя различить.
Тело сковала необъяснимая слабость, даже скорее усталость, но я поднимаюсь, держась одной рукой за стену у меня за спиной, и тут же я чуть не упала обратно, потому что по руке прокатилась боль, отозвавшись в подкосившихся ногах. На ладони испещрённым рубцом покоится рана от стекла. На другой – точно такая же. Я вздохнула. Как же можно было забыть, что я сама намеренно порезала их!
Я попыталась снова сделать шаг, держась за стену и с удивлением обнаружила, что там, где клетка должна была заканчиваться, решёток действительно не было. Я даже провела рукой, чтобы проверить, не сплю ли я ещё, но почувствовала только пустое пространство, поэтому смело сделала ещё один шаг.
Дышать было трудно. Хотя я поклялась себе, что не поддамся страху, ведь именно этого они от меня и ожидают – а я была полностью уверена, что откуда-то сейчас они наблюдают за мной – темнота пугала. Я совсем не была уверена, что могу находиться в комнате одна, что нет поблизости никого, кто жаждал бы убить меня или просто посмотреть, как я страдаю. Не успела я сделать ни шагу вперёд, как яркий комнатный свет пронзил меня и, в первую очередь, мои глаза, которые потихоньку уже начали привыкать к темноте. Комната. Страх, пробежавший иголками по всему телу. Я вздрогнула от неожиданности, оглядываясь по сторонам и наивно надеясь увидеть хоть кого-то.