Она критически осмотрела содержимое подноса. А она было огромно.
– Я столько не съем.
– Съешь. Тут всего-то ничего. На себя посмотри, – отозвался я, равнодушно отворачиваясь к окну, из которого выглядывали лучи тошнотворного солнца, а сам при этом любопытствовал, что же она предпримет дальше.
– Не съем. Разве ты не помнишь, что я себя неделю голодом морила?
Неделю. Я выдохнул. И ответил ей, что может есть, сколько съест. Ну что ж, Вельзевул, сегодня не твой день.
***
Она сидела на своей кровати и завтракала. Я сидел на своей и наблюдал за ней. Мы практически испепеляли друг друга ненавистными взглядами. Я мог бы много о чём думать в то мгновение. Например, об убийстве 15-го. Или о моём преступном побеге. Или о том, что я спас Безгрешную и вывел её за пределы мира демонов. Но отчего-то я думал только о ней. Видел, как она то подносит вилку ко рту, то отводит её назад к тарелке. Наверное, в какой-то момент мой взгляд всё-таки смутил её, потому что она быстро отвернулась, недовольно нахмурившись.
– Людям неприятно, когда на них таращатся во время еды.
– Зато демоны вообще не едят, – я фальшиво улыбнулся и положил голову на руку, ещё с большим любопытством глядя на девчонку. Она завела тонкую светлую прядь волос за ухо и опустила глаза, пытаясь при этом не смотреть на меня, но ощущая на себе мой проницательный взгляд. Щёки её заалели, и даже под чёлкой проступила непонятная мне человеческая краска. Я рыкнул и резко поднялся, тут же делая несколько уверенных шагов к её кровати. Повышения давления тут не хватало! Девчонка совсем не ожидала такого, и вилка сама собой вылетела у неё из рук, а тарелка от резкого взмаха рукой полетела на пол, разбившись там. Она упала всем телом на кровать, и её взъерошенные светлые волосы коснулись подушки. Я сильно сжал её запястье, щупая пульс, и не сразу заметил, что она дрожит подо мной как осиновый лист. Это было действительно забавно. Снизу она казалась совсем беспомощной и выглядела и вправду Безгрешной… Я усмехнулся, отпуская её руку, легонько касаясь её покрасневшей щеки. По всему телу разлилось приятное чувство. Она меня боялась, а страх так питал… И так манил вытянуть его из неё ещё больше...
Я спешно поднялся с её постели и вновь подошёл к окну. Солнце по-прежнему, как заговоренное чёртовыми ангелами, висело на горизонте. В который раз я уже убеждаюсь в том, как плохо и ужасно быть человеком. Ведь тебя в одну и ту же секунду могут переполнять несколько совершенно различных чувств – начиная от страха и вплоть до глупого счастья и жизнерадостности. А многие из чувств ещё и объяснить или назвать как-нибудь нельзя! Поднимается без причины температура – и всё тут.
– Не думаю, что сегодня нам стоит выбираться куда-нибудь, – я ещё немного постоял и посмотрел на лучи солнца, а потом обернулся к девчонке, которая испуганно жалась к своей подушке. – Да и непонятно пока, куда мы двинемся.
Непонятно. Встретим людей – убьют меня. Встретим демонов – прикончат обоих.
3.
- Что? – было заметно, что Безгрешная пришла в ярость от моих слов. Она мгновенно покинула свою постель и, невзирая на то, что совсем недавно испытывала ко мне такой желанный мною страх, рывком подскочила ко мне. – Нет! Ты не смеешь! Я больше не твоя пленница и…
Как и некоторое время назад, я легко перехватил запястье её руки, уже готовой, судя по всему, оставить на моём лице пощёчину. Впервые на моей памяти Безгрешная осклабилась. Я даже удивлённо вскинул брови.
- Как ты любишь говорить, хоть бы отблагодарила, - я фыркнул, отпуская её и всем своим существом ощущая, как она была изумлена. – А то ведь не по-человечески это получается.
Я присел на кровать, опуская голову и ероша волосы. Ведь мне и самому не хочется быть сейчас рядом с ней. Пусть она считает меня своей заложницей, заложником здесь скорее чувствую себя я – ни шагнуть никуда, ни сделать ничего. Я снова поднял взгляд на неё. Она стояла у окна и дрожала. Нет, так себе идея. И что мне с того будет? Верно, ничего. Стану ходить изгнанником и высасывать Безгрешные души. Жесть.
А вот искусить её – другое дело. Впрочем, грехов по-прежнему семь, и если два с ней и не получилось провернуть, то уж одному из оставшихся я применение найду. Лёгкие женские шаги по полу заставили меня вновь поднять голову. Безгрешная подошла ко мне и положила руку мне на плечо. В первую секунду я хотел резко отодвинуться, но сделала она это так легко и спокойно, будто человеческая мать, обнявшая сына.