Сейдж с минуту колебался, должно быть, собираясь с мыслями и думая, что сказать, а потом в его седой бороде возникла знакомая мне дружелюбная улыбка, и мрачного старосты как не бывало. – Да, принцесса, но вначале уладим одно дело, - он улыбнулся ещё шире, и я, кажется, начав осознавать, в чём дело, не смогла удержаться от ответной улыбки. – Народ должен знать, что его правительница жива.
Глава 13
«Я тот, чей взор надежду губит,
Я тот, кого никто не любит»
М. Ю. Лермонтов «Демон»
1.
Светлое небо над головой и яркие солнечные лучи заставили меня наконец разлепить глаза. Вначале я всматривался в безоблачное пространство над собой, а потом резко поднялся. Что-то здесь было не так, но что – я, как ни старался, не мог вспомнить.
Вокруг не было ни души, ни демона. Только бескрайнее пространство, состоящее из небосклона над головой да безжизненной пустыни, растянувшейся на многие мили. На горизонте также не было никого видно. Чтобы различить хоть что-либо, мне пришлось загородиться ладонью от яркого света. Силуэты были всё ближе. Вот они уже в нескольких шагах от меня – передо мной два человека, я готовлюсь атаковать или защищаться, готовлюсь встретиться с противником, но оба как ни в чём не бывало проходят мимо. Отец и сын. Оба с тёмными волосами и такими почти одинаковыми чертами лица. Отец говорит мальчишке что-то очень быстро, и где-то вокруг меня будто бы раздаётся эхо. Я почти не могу различить ни слова, и лишь смутно догадываюсь, о чём может идти речь. Маленький человек счастливо кивает мужчине и убегает. Мужчина улыбается, прослеживает глазами за своим чадом. Я тоже слежу за мальчишкой и отчего-то осознаю, что ситуация кажется мне до боли знакомой. А остальное происходит как в замедленной человеческой съёмке. Резкий поворот, из-за которого мчится машина. Крик отца. Последняя улыбка на лице мальчика. И хотя мне хотелось узнать, что произошло дальше, я внезапно переношусь в другое место. Видение. Меня поглотило видение.
Здесь ещё более ярко и повсюду снуют омерзительные ангелы в своих белых смокингах. Они не могут видеть меня, но, когда их призраки ненароком задевают меня или проходят совсем близко, я неосознанно морщусь и кривлюсь. Слабо улыбнуться меня заставляет лишь одна знакомая человеческая фигурка – всё тот же самый мальчик, только уже наедине с ангелом. Глаза его не по возрасту печальны, он глядит в какую-то вещь, напоминающую нашу сферу для поиска Грешников, и, вероятно, видит своего отца. Да, верно! Я щёлкнул пальцами от удовлетворения и внезапной проясняющей всё мысли. Должно быть, 95-й на досуге рассказал мне эту забавную историю, оттого она и кажется мне такой знакомой. Но вот и это видение исчезает, медленно растворяясь в пространстве.
Пока перед моими глазами не появилось что-то ещё, мне в голову приходит мысль о том, откуда 95-й мог знать историю об ангелах. Да, это странно и маловероятно, разве что… Разве что да, я прав в своих суждениях. И вот передо мной – уже не прежняя безоблачная жизнь, а уже довольно подросший мальчик. На суде в чистилище.
Я неосознанно вздрогнул. Обошёл парня и ангела, выносящего вердикт, со всех сторон. Присмотрелся к подвальному неприятному помещению… и всё вмиг встало на свои места. Падший ангел становится злобным дьяволом.
- Ты недостоин быть ангелом, - слышится приглушённый эхом голос ангела. Со вздохом он захлопывает белую папку с делами младших ангелов и смотрит на мальчишку. – Но и среди демонов тебе не место. Так пусть это послужит тебе напоминаем о том, чего ты лишился и что вечно будет мучить тебя в дьявольской жизни.
Я выдохнул. Подбородок у меня задрожал, а руки сами собой сжались в кулаки. Уже не хотелось – да это было и без надобности – смотреть, что происходило дальше. А после мальчик стал учиться на демона, стал работать в отделе, познакомился с коллегами… Ненароком я коснулся своего светящегося значка на груди и, резко рванув его, оторвал с запылившегося смокинга. На другой стороне его – чего никогда ни у одного демона не было и нет – красовалась выжженная цифра семь. Цифра, которую я перевернул когда-то, попросив разбить надвое. Ведь демонам не положено давать другие имена после ангельского суда, если только их не повысят. Задумавшись об этом, я не сразу осознал, что видение исчезло, и на сей раз окончательно, не заменившись другим. Со злости, что было силы, я стукнул кулаком по стене и только спустя какое-то время осознал, что задыхаюсь от рвущих душу рыданий. А слёзы не желали останавливаться ни на мгновение.