Но больше всего я по-прежнему боялся за свою жизнь. Казалось бы, ничтожный догорающий уголёк в моей груди – а как страшно было, когда он на какое-то время искусственно замирал, но потом возвращался в свой обычный ритм, продолжая биться и имитируя человеческое сердце. Всё дело было в старосте Эвелин, Сейдже, который, как я позже понял, с самого первого дня относился ко мне с подозрением. Я прекрасно осознавал, что стоит Безгрешной сказать всего одно слово – и я полечу на крест со свистом ветра, но – о счастье для того, кто не умеет испытывать и капли счастья! – она до сих пор молчала, хотя я и не мог понять причины этого. Однако если и промолчит Эвелин, рано или поздно за неё всё расскажет Сейдж. В этом я был уверен абсолютно, так что при любой возможности пытался, если можно так выразиться, во всём ему угождать. Но вот однажды, когда я бездельно бродил по коридорам отдела, мне пришлось-таки с ним столкнуться уже лицом к лицу. Не раз уже прогуливаясь по коридорам человеческого отдела, который, как выяснилось, очень сильно походил на демоновский, я подумывал о том, а не живут ли люди всегда в таких? Чем же тогда они отличаются от нас? Всего лишь тем, что не делают зла другим и не предают страданиям своих соратников? А как же Грешники? Эти мысли практически загнали меня в ступор, но само размышление было мне интересно. Не считая жуткой боязни собственной смерти, мне в какой-то мере нравилась человеческая жизнь. Я ощущал себя не пленником – напротив, я будто обрёл долгожданную свободу. Не раз такими речами я пугал даже 15-го, рассказывая ему о возможностях свободной жизни, возможностях выбора, об Ищейках… Особенно разговоры об Ищейках пугали его. Впрочем, разговоры об Ищейках пугали каждого здравомыслящего демона, который стремился всю жизнь бегать под начальством какого-нибудь главного демона, не выбираться иной раз в мир людей и выполнять исключительно то, что ему поручали. Ищейки в этом плане были совершенно другими. Но, по мнению большинства, они были не вольны, а неуправляемы. «Что это за жизнь – в любое время выбираться к человеческим тварям, подвергать себя невообразимой опасности той жизни и гнаться за какой-то неосуществимой мечтой свободы?» (последнее говорили с иронией, потому что, как известно, демоны не то что не мечтают – они не имеют на это право), - примерно так отзывались мои сородичи об Ищейках. Что уж было говорить обо мне, нарушившем правила один раз, в кабинете старшего – намного старшего! – по званию демона, а сразу вслед за этим сбежавшего с Ищейками? Как они дошли до такой жизни? Никто этого не знает. Но своё первое впечатление от воздуха человеческого мира я запомню надолго. Так я шёл вперёд, совершенно уже позабыв, куда иду и куда первоначально хотел отправиться. Оставив попытки объясниться с Эвелин, я искал для себя подходящее «занятие» в этом плену, но пока находил лишь страх и отчуждённость по отношению ко мне представителей рода человеческого. Однако когда чей-то голос окликнул меня, я обернулся. Случается, что даже и к лживым именам, если их время от времени повторяют, начинаешь привыкать.
- Дис? Вас ведь так зовут?
Я вздрогнул. Да, голос был мне точно знаком, и именно это мне и не нравилось. Когда я повернулся к говорившему, мои сомнения подтвердились. Седовласый, немного сутулый старик смотрел на меня. Затем он коротко кивнул головой и жестом указал мне следовать за ним. Вначале я растерянно осмотрелся по сторонам, решив, что жест относится не ко мне, но рядом никого не было, а Сейдж уже скрылся за металлической дверью. Я направился следом.
Вместе с любопытством меня жёг изнутри страх. Он был мелкий, почти неощутимый в воздухе, но, тем не менее, демоновский нюх улавливал и малые его песчинки. Подумать только, демон боится отпрыска человеческого! Я бы усмехнулся, не будь это так горько и вместе с тем страшно. Страшно. Я не знал, в кого я превращаюсь, но мне это совсем не нравилось.
Сейдж в это время поудобнее устроился в кресле. Я, между тем, уже успел мельком рассмотреть помещение, в котором мы оказались – что-то вроде кабинета, но совсем мелкого, не в сравнение кабинетам в отделе демонов. Пригладив длинную растительность на лице, Сейдж усмехнулся в бороду и сгорбился над какой-то книгой, которая лежала у него на столе. Рядом помещались ещё несколько – похоже, однотипных, лежавших в одной стопке.