- Любое человеческое существо на земле расположено творить зло, - продолжал монологом староста.
Точно повторяя за Дисом, я рыкнула и уставилась в темноту. Сейдж весело и легонько ткнул меня локтем.
- Не писал я ничего про твоего доходягу.
- Сейдж, правда? – я расширенными глазами уставилась на старосту, готовая вот-вот запрыгать от счастья, хоть только мгновение назад чуть не разрывалась от обиды.
- Правда-правда, - мужчина закивал и с явной большой неохотой поднялся с места. Я поднялась за ним и проследила за его указательным пальцем. Он указывал прямо на север, где, должно быть, сейчас за несколько миль отсюда правит мой бывший друг принц Чесс…
- Птичка-то шустрая, - Сейдж мягко улыбнулся. – Уже вскоре и там будет.
- Ты написал Чессу? – брови мои взмыли вверх. Сейдж отрицательно помотал головой и некоторое время молча смотрел на меня, точно что-то обдумывая. – А кому? – не сдавалась я. Если уж староста решил обращаться за помощью к правителям – кто бы там ни был – значит, у него либо появились подозрения – насчёт этого я теперь могла быть более-менее спокойной – или идеи действия. Второе больше подходило под ситуацию, но почему он не посоветовался вначале со мной? Почему не рассказал о своих замыслах? – Кому ты отправил письмо? – я легонько дёрнула мужчину за плечо. Он повернулся ко мне, будто вышвырнутый из собственных мыслей. И я услышала лишь одно имя, лишь пару тихих звуков, слетевших с его губ, но этого было достаточно, чтобы разбудить спящие среди ресниц слёзы.
- Эдди.
2.
Коридоры сливались один с другими, пока люди продолжали таскать тяжёлые металлические ящики. Я не знал, что в них, меня не посвящали в тайны происходящего на всевозможных советах и переговорах, но догадывался, что это оружие, предназначенное для убийства мне подобных. Или не убийства: люди не знают всех наших особенностей, а потому и полностью разгадать нас не способны. Я, разумеется, об этом тоже умолчал – работать на два лагеря всё ещё казалось сподручнее, нежели полностью склоняться к какому-то одному.
Эмоции, эмоции, эмоции. Повсюду – на их лицах, в их мыслях, создающие их чувства. С недавнего времени я стал присматриваться к людям как к некоему объекту для изучения, уже не считая их лишь теми, кто из-за слабости своей поддаётся чувствам и кого, даже самого Чистого, можно в любой момент искусить.
Не считал я их боле и слабыми и низменными существами. Так же, как демоны – после того, как примут кофе, конечно, - они могли делиться весёлыми историями, находясь в столовой – она была единственным местом, которое могло собрать их вместе, сплотить, а потом вновь разъединить по делам и комнатам. Так же, как демоны, они могли сотрудничать, могли помогать друг другу – у нас это обыкновенно называлось «оказывать услугу» или «Заключать сделку», да и строилось на более корыстных целях; порой даже их фразы и идеи совпадали – о, как ни странно это было для меня! – с фразами и идеями демонов. Порой внимательно вслушиваясь в чужие разговоры, я вспоминал слова 45-го и 669-го о моих несправедливых – теперь я это понимаю – высказываниях о них. Вспоминал Ищеек. Сравнивал оба племени. И всё больше и больше убеждался в том, насколько эти существа свободны, но даже сами этого не сознают!
Только у них одних был выбор. Только они одни могли решить, будут Грешниками или останутся Чистыми. Только они одни могли поддаться своим чувствам, но в другой момент – полностью закрыть себя от них (думая над этим, я вспомнил, как меня охватила волна «человеческой слабости», в которой я чуть не захлебнулся). И наконец, только они одни решали свою судьбу, а это был самый свободный и огромный выбор в мире. Выбор, за которым день изо дня гнались безумные Ищейки, которых сторонились обычные демоны и от которых сходили с ума юные стажёры, не изведав ещё азов обучения и не попав под штамповочную демоносоздающую машину. У них была свобода, которой они не ценили и никогда не смогут оценить, не побывав в чужой шкуре.
- Дис?
Её голос вырвал меня из размышлений. Только Безгрешная могла говорить со мной, остальные сторонились. А Сейджа я сторонился сам. Я поднял голову, отрываясь от лицезрения своих ботинок, хотя на самом деле множество глубоких мыслей поглотили меня и не собирались отпускать.