- Тише, - цыкнул я едва слышно, подтверждая свои жесты словами, а затем тихонько отстранился от неё, оглядевшись по сторонам. Тихо. Спокойно. Если бы демоны стали действовать, они давно сравняли бы этот лагерь с землёй.
- Дис, не было слышно даже ни шороха…
- Тише, - для чего-то вновь шепнул я, и неведомая сила повлекла меня прямо к Безгрешной. Вначале она от неожиданности отстранилась, но потом ответила на поцелуй, сама потянулась ближе ко мне, и я почувствовал её тёплые руки сначала на своей шее, потом в своих волосах. Я приобнимал её за талию, прикасался к её спине, но этого было мало, и как бы я ни притягивал её к себе, этого было мало, чертовски – уже второй раз за этот день! – мало.
- Не здесь, - она улыбнулась, прерывая поцелуй, но потом сама же, мягко взъерошив мои волосы, продолжила его. Я поцеловал в висок, между тем как знакомое жжение в груди не прекращалось, и если вначале я не особо обращал на это внимание, то в последнее время это начинало смущать и терзать меня нехорошими предчувствиями.
- Не здесь, ты права, - я резко отстранился от неё, отпуская не только приятный медовый поцелуй, но и распуская объятия, чуть ли не отталкивая при этом её от себя. Было заметно, что девчонка не поняла такого внезапного решения – что ж, это её проблемы, ведь я не раз уже предупреждал её. Я развернулся и спешно поплёлся в тёмный, накрытый сном лагерь через приоткрытую дверь. Я демон, Эвелин. И меня ничто не изменит.
3.
Пускай мне всё более и более становилось привычно находиться среди людей и, играя роль придуманного ни в чём не повинного Безгрешного Диса, практически быть человеком, не всегда всё шло гладко и так, как хотелось бы. Мой последний спокойный день выдался не из простых. Чтобы не выделяться из общей толпы, приходилось много работать, выполняя поручения то одного, то другого человека. Я бегал из отдела в отдел, уже и перестав кориться мыслями о том, что в кои-то веки демон прислуживает земным тварям. По этому поводу я уяснил одну простую истину – никто здесь не будет ни потакать мне, ни хорошо относиться. Люди смотрели на меня волками, не подозревая при этом, что сами лишь пытаются обезопасить свои овечьи шкуры под угрозой надвигающейся стаи хищников. Исключением была Эвелин – о, Чистая и невинная Эвелин, доверявшая и слепо верившая каждому! Если вначале я посмеивался над этой чертой, а позднее это стало меня раздражать, то сейчас я привык к этому, если не сказать больше – стал её поддерживать в этом…
Но сейчас Эвелин нездоровилось, а ухаживавший за ней Сейдж не позволял никому навещать свою подопечную. Перечить Сейджу я, разумеется, не смел.
Староста. Не один день я присматривался к старику, но так и не смог понять его натуры и разгадать его намерения. Как и говорил 669-й, между старостой и правителем наблюдается неразрывная связь, причём, у Сейджа с Эвелин она скорее напоминала отношения отца и дочери. Я провёл черту в тетради, завершая тем самым свой вывод. С этим понятно. Остаётся лишь одно, ведь 669-й говорил о каких-то элементах, которые охраняет каждый из правителей.
- Зима, весна, лето, осень, - бормотал я про себя, не замечая, что бесцельно стучу ручкой по бумаге, оставляя на полях чёрные размашистые точки. – Но может, Эвелин и сама не догадывается, какой силой обладает? Тогда в чём это выражается? Она же обычная, обычнее не… - собственные мысли вмиг прервали мой монолог вслух. Необычная. Совершенно. Из тех, которых я никогда не встречал и не встречу. И я прекрасно знал это.
Голову заполонили знакомые мысли, которые с каждым днём одолевали всё больше. От чувств я почти научился отказываться, молча лёжа в темноте на кровати и закрыв глаза, будто сплю, но с мыслями было труднее. Мысли порой одолевали сильнее чувств. Эвелин. Поцелуй. Её дыхание совсем рядом. Её тонкие нежные пальцы, которые то вплетаются в мои волосы, то касаются моей щеки. Её губы, которые шепчут моё ненастоящее имя. Её длинные светлые волосы…
Рык сам собой вырвался из моей груди, и листы из тетради полетели в разные стороны. Боль ушла. Мысли перестали шептать в голове. Нужно было вновь приводить конспекты к общему порядку и продолжать вести наблюдения и строить на их основе выводы. А я всё никак не мог на этом сосредоточиться. Когда я закрыл глаза, концентрируясь на темноте, замаячившей передо мной, упираясь локтями в стол и положив на руки голову, чувствуя, что мысли вот-вот переплетутся с чувствами и разорвут меня на части, в дверь постучали. Я резко оторвался от своего занятия, едва успев убрать ежедневник и тетради с записями. Появившегося за дверью человека я никак не ожидал увидеть.