- О, Всевышний! – слышатся причитания. - Великие Небеса поистине несправедливы к нам, если даже принцесса…
Кто-то шикает и обрывает речь. Кто-то переворачивает мою руку ладонью верх.
- Жива и Чиста, - снова произносит тот же, самый первый голос, и я бросаюсь на шею Эдди, не веря своему счастью. Эдди! Но как? Откуда? Здесь? Почему? Что случилось?
Все вопросы тают под взглядом его холодных зелёных глаз. Эдди поправляет очки – да, это точно Эдди, какой знакомый жест! – поднимается с кровати и оглядывается по сторонам. Он суров. Весьма. И очень зол.
- Эвелин, я рад, что ты в порядке, но у меня есть к тебе несколько вопросов.
И это вместо «Да неужели ты цела! Что было с тобой всё это время?»
- Две минуты, Эдди.
Я смотрю на свою ночнушку и говорю о вполне понятных и само собой разумеющихся вещах, но агент в ответ бросает на меня раздражённый взгляд и неохотно удаляется. Я молниеносно облачаюсь в костюм принцессы и осматриваю комнату. Ни Диса, ни следов его недавнего пребывания, но в тот момент меня отчего-то не так удивляет или пугает эта мысль. Я вышла за дверь и собралась позвать агента, но и того след простыл. В коридорах тоже пусто. Двигаюсь к залу заседаний и понимаю, что основной народ столпился как раз здесь. Кое-как продвигаясь среди толпы, я пытаюсь разглядеть, что творится у самых дверей зала заседаний, но люди стоят плотно и что-то горячо обсуждают. А может, кого-то? Или мне только кажется?
- Именем закона, вы, 25-й демон высшего отдела демонов, также известный как Дис или Дэз, приговариваетесь к вечному изгнанию с земли в виде жестокой насильственной смерти, вердикт о которой вынесут уже на Небесах…
Стальной голос всё звучал и звучал. Я не верила своим глазам, всё ещё не оставляя попыток пробраться среди толпы. Заметила Эдди. Заметила рядом с ним Диса в пыльном тёмном костюме с глубокими ссадинами на лице. Закричала что есть мочи, но меня никто не услышал.
- Да хранят Небеса и ангелы принцев и принцесс.
- Да хранят Небеса и ангелы принцев и принцесс! – подхватил народ, и в то же мгновение земля побежала куда-то у нас под ногами. Раздались взрывы. Помещение заполонила паника и ужас, а с улицы послышались выстрелы, и тёмные неземные твари стали липнуть к окнам отдела.
Часть 2. Глава 19
Пустынные земли, когда-то названные одним моим знакомым демоном «пустыней», проносились мимо, и машина оставляла им от себя лишь пыльные клубы дыма. День только начался, а я, когда смотрела на этот унылый пейзаж за окном вездехода, думала, что он, такой серый и невзрачный, уже подходит к концу. Рядом со мной сидел Эдди. За всю дорогу он так и не произнёс ни слова. Напротив нас сидели ещё несколько охранников принцессы. Принцессы. Принцесса должна быть со своим народом в самый жуткий момент и в самое несчастное время, а получалось наоборот!
- Эдди?
Агент едва заметно повёл своими зелёными глазами за стёклами очков. Но с нами в машине сидели ещё люди, и он не стал ничего озвучивать в тот момент.
- Позже, принцесса.
И опять это сухое, брошенное на ветер «позже»! Опять этот взгляд какого-то нового Эдди, которого я совершенно не знала
Продолжаем ехать по неровной дороге. Я смотрю в окно и в моих мыслях мелькает арест демона, который стал для меня дорогим за всё это время. Неужели всё повторяется, Эвелин, и ты снова доверилась тому, кому не следовало? Только в этот раз ещё больше, ещё сильнее. Ты доверилась ему не только душой, но и всей собой, всем своим существом, каждой крупицей. Каждой иллюзией, теперь будет звучать уместнее.
- 20 миль, принцесса.
Я даже не обернулась на его голос. Если Эдди постарался утешить меня этим, ему это не удалось. Я снова погружаюсь в свои мысли и вижу 33-й лагерь всего каких-то полчаса назад.
Беготня. Суета. Все куда-то бегут – лишь бы не стоять на месте. Я одна не понимаю, в чём дело, когда ко мне подбегает Эдди, за которым плетётся с магнитными наручниками Дис, резко хватает меня за руку, и все втроём мы бежим в непонятном направлении. Куда – знает только мой агент.
- Сюда, оба, живо.
Он обращается с нами одинаково. Только вот один из нас – демон, а другой – правитель, но по словам и действиям Эдди разницы совершенно никакой.