- Потому что сегодня мы – твой первый и последний в твоей уродской никчёмной жизни суд.
По мне пробегает слабая дрожь, но сам я не дрожу. Я лишь стою и каким-то даже зачарованным взглядом смотрю на обоих парней, которые становятся всё ближе и ближе ко мне, и вот уже удар в живот ногой отрезвляет меня. За ним новый. Ещё и ещё, пока я наконец не валюсь на пол, изнывая от желания поскорее отдышаться. За животом следуют ноги, руки, все части тела, тогда как охранники не скупятся на побои, и их басистый смех разносится эхом про всему гаражному помещению.
Боль захлёстывает меня, а я даже не могу дотронуться до мест ссадин, чтобы залечить их моментальной регенерацией последних оставшихся в жилах сил. В какой-то момент люди доходят до лица.
Чёрный свет уносит меня за собой. Я слышу Эвелин, отчётливо слышу, как она зовёт меня и просит о помощи, но сам при этом я не могу ей ничем помочь. В ловушке! Она уехала с тем охранником, не зря я сразу заподозрил во всём этом что-то не то!
- Вставай, 25-й, разлёживаться будешь в аду.
Несмотря на то, что силы так и не вернулись ко мне, я резко поднимаюсь, правда, после этого складываюсь пополам, и мои колени касаются холодной каменной поверхности. Чьи-то руки сзади поднимают меня, неизвестные хватают с обеих сторон – должно быть, силы у них предостаточно, раз так резво справляются. Я пытаюсь кое-как держаться на ногах. Я устал сопротивляться людям. А я больше, чем уверен, что им мало, что они привели подкрепление, чтобы продолжить свои грязные шутки – пусть и над демоном, но разве это истинно человеческое поведение?
- Держите его крепче, ребята.
Руки за спиной мне заламывают. Из груди вырывается еле слышный вздох, но скорее на автомате, потому что ослабевшие конечности уже не слушаются призывов мозга. Когда-то 95-й «подрезал крылышки» людям. Значит, и со мной они решили то же провернуть?..
- Дьявольские силки, это действительно он!
Стоп, люди так не ругаются.
Осознание выплывает медленно, как ленивый мёд из ёмкости. Я прищуриваю глаз. Другой забит, должно быть, до посинения, потому что за закрытыми веками ничего не видно. Не может быть. Меня забили, и я сдох. Чтоб я сдох!
Я повторяю то же вслух. Демон усмехается. Он смотрит на меня, теребит по пыльным скомканным волосам, и улыбка то и дело мелькает на его лице.
- 25-й, да как же так! Действительно ты! Стул ему.
Меня усаживают. Боль от резкой хватки понемногу утихает, но боль от побоев всё ещё чувствуется. Демон садится на корточки передо мной, и в темноте мелькает его значок – «1412».
- Ну ты даёшь! Попасть в лапы этим тварям! Адреналин зашкаливает?
Я помотал головой. Выговорить я ничего не смог, и 1412-му оставалось либо довольствоваться собственными монологами, либо уйти, оставив меня здесь умирать дальше. Но первый вариант, похоже, пришёлся ему по душе. Демон улыбнулся, и среди темноты я услышал его приглушённый голос, обращённый к другим демонам: «Так силы из него выжали, что у парня глаза светиться перестали».
- Ну и шуму ты понаделал, 25-й! На тебя не только людские твари ополчились, что, впрочем, понятно, но и все наши. 45-й рвёт и мечет, не понимая, как мог «держать у себя такого дурня». 669-й запропастился, его ни один Следопыт отыскать не может. Помнишь Следопытов-то хоть? Навроде человеческих полицейских, только обязанности выполняют добросовестно, не считая, вот, странного побега 669-го… А как ты 15-го и весь отряд 10-х заколол! До сих пор никто в себя не может прийти от такого мудрёного предательства! Ну и дел ты натворил! Всегда был тихоней, а тут вдруг решил демоновские судьбы менять. Что говоришь? Круги ада, не может ни рот открыть, ни слова вымолвить! Слышали мы и про 95-го – странная история… Да вот только недолго, ведь мы теперь и сами не особенно демонами числимся.
К Ищейкам у демонов всегда было предубеждение, но теперь они не числятся ими в принципе?.. Я постарался сказать хоть что-то, но 1412-й лишь отрицательно замотал головой.
- После, после, 25-й. Сатана ниспошлёт, свидимся. А пока прощай, не забудь принять и не попадаться больше в передряги, - с этими словами он всунул мне что-то в крепко сжатый кулак. Слабым сознанием я смог догадаться, что это какой-то пузырёк. 1412-й вновь наклонился совсем близко ко мне, чтобы я мог видеть его своими несветящимися глазами, и, улыбаясь, подмигнул.