- Эдди!
Крик – молящий и такой горький, сорвался с губ, с которых, я бы не хотел, чтобы он срывался. Я поднял голову и затрясся от страха. От самого настоящего страха, объявшего всего меня. Девчонка стояла прямо на краю обрыва и пыталась сдерживать обмякшее тело знакомого мне охранника, тряслась в беззвучных рыданиях и стреляла гневными взглядами в Грешного принца на парящем в воздухе выступе. Она вдруг резко развернулась и, расправив руки, будто крылья, бросилась вниз. Полёт длился долго. Неимоверно долго даже для демона, но я не успел подбежать к ней, чтобы быть с принцессой в последнюю секунду. Этим кем-то стал Адам. Он схватил её, и светлые волосы взметнулись в сторону, когда он поворачивался ко мне. Мы обменялись гневными демоновскими взглядами. Это была война за женщину, которую никогда и нигде не выигрывает ни один Грешник.
Молчание длилось бесконечно долго. Я мог бы броситься на него и выпотрошить, несмотря на произошедший между нами разговор буквально часы назад, но принц качнул головой и указал наверх, на пьедестал, на котором всё ещё возвышался Грешный принц. Я кивнул и, собрав все свои силы, взметнулся вверх.
Багровая метка. Жуткий свет когда-то человеческих Чистых глаз. Какой демон сделал это с ним? До сих пор только на картинках и в учебниках я видел Грешника 3-й стадии. Самой последней стадии. На мгновение принц вздрогнул – я видел, как от страха сотряслось его тело. Благодаря этому мне стало легче дышать.
- Разве мы не заодно с тобой? – хохотнул Грешник, но смешок вышел вялым и довольно неуверенным. Вопрос в другом, человек: разве все демоны не заодно друг с другом?
Будто прочитав всё это по моему лицу, он сглотнул. Бледность покрывала его выступающие скулы, омрачала лицо неестественным светом, как у усталого человека, не спавшего несколько суток.
- Или тебя беспокоит она? – снова неуверенно засмеялся Грешник. – Она станет ангелом, ты же знаешь. А союз ангела и демона, - принц качнул головой, - пожалуй, это присоединит Небеса и к нам, и ко всей земле.
«Он считает себя воплощением дьявола!» - закралась в голову мысль. Я отбросил её, зажмурившись, как ненужную картинку, случайно протиснувшуюся в сознание. Заметив мою задумчивость, принц заметно осмелел, даже позволил себе вновь схватиться за глефу, но был остановлен волной ветра, так и не добежав до меня. Я медленно подошёл к нему, ослабленному и искалеченному – но не битвой, а собственными переживаниями и эмоциями. Не все хотят становиться Грешниками. Некоторые мучаются от этого весь срок в чистилище, а иные – и в аду. В жалкой попытке схватиться за мою ногу, Грешный принц хотел было ещё что-то сказать, но я отбросил его, прижал к поверхности обрыва, наступив на руку, отчего тот завыл подобно раненному псу, и, наклонившись, шепнул: «А вот теперь настанет твой ад». Грешник задёргался, слёзы брызнули из его глаз – видимо, от безысходности происходящего, но я лишь неумолимо носком ботинка отбросил его руку от себя:
- Убирайся к демонам! – я не знал, что кипело во мне больше: жажда мести за всё совершённое им в последние часы, за убийство единственно возможно Безгрешного, за потерю веры у всего человечества, за Эвелин… Демоны не плачут. Они испытывают что-то куда хуже всех взятых вместе человеческих чувств, а потом извергают из себя рык, подобный звериному, способный всполошить что угодно и кого угодно.
Просто дальше события происходили то ли в моей голове, то ли в полузабыточном бреду.
- Ты пойдёшь с нами, - произнёс кто-то рядом со мной, грубо хватая меня за плечо, а потом яркое, совершенно Чистое сияние поглотило всё вокруг, и я закрыл глаза, падая в человеческий обморок.
4.
Утро пришло также быстро, как и настала ночь. Кажется, этого не ожидал никто. Реми носился среди выстроенных им же по давним планам принцессы отрядов, пытаясь уяснить обстановку и заодно уладить атмосферу среди воинов. Все до единого в эту ночь пребывали, откровенно говоря, в шоке от всего происходящего. Столько отрядов демонов они не отбивали никогда.
Однако утро – самое бессильное время суток для демонов, кажется, понемногу вступало в силу. Выстрелов не было слышно уже давно. Ещё во втором часу утра одна-две пули пронеслись над безмолвной равниной и с тихим потрескиванием коснулись деревьев и исчезли в траве. Слишком долго. Ждать было слишком долго. Намерения демонов были не ясны, и высовываться нельзя было до самого утра.