Эдинор поднял и вторую руку, как бы приглашая толпу умолкнуть, но внизу заорали громче. Эдинор рассмеялся, демонстрируя отлично сохранившиеся белые зубы. Мало-помалу крики стали стихать, король занял место на высоком дубовом стуле, граф Тайланский устроился рядом. Господа, явившиеся с королем, также стали рассаживаться.
Ланджерит вышел на ристалище и повторил вчерашнюю речь о чести и доблести. Добавил только: на глазах короля негоже проявлять трусость и бесчестность.
Морт с Аганеем держались позади. Морт вовсе не собирался биться - разве что предоставить Ладиору обещанный шанс. Аганей, напротив, хотел вызвать кого-нибудь из "защитников поля", но не мог решить, кого именно. Он уже одолел самого грозного из них.
- Не вызывай старика с желудями на гербе, - посоветовал Морт, поймал удивленный взгляд лорда и добавил, - я серьезно. Тебе не следует с ним драться.
- Да, но…
- После вчерашней победы, - настаивал Морт - негоже тебе вызывать такого коротышку. Выбери соперника побольше, под стать себе.
На самом деле Морт чувствовал, что Рыцарь Желудей - отменный поединщик, вполне возможно - лучший на этом турнире. Откуда взялась догадка, Морт и сам не мог бы объяснить. Где-то в темных провала утраченной памяти крылись обрывки воспоминаний о турнирах и рыцарских забавах, которые в изобилии видел Вентайн, но которых не знал Морт. В том, как Рыцарь Желудей держится в седле, как он склоняет копье на всем скаку, в его манере Вентайн безошибочно угадывал великого воина, и здесь Морт доверял Вентайну. Объяснить это простаку Аганею Морт не мог, тем более, если просто сказать, что Рыцарь Желудей силен, это только разогреет азарт лорда. Поэтому Морт пошел на хитрость.
Наконец церемония закончилась, бойцам предложили выбрать соперников. Морт с Аганеем снова получили право сразиться прежде местных, но они отказались - достаточно того, что вчера уже воспользовались любезностью элерийских рыцарей. Вот определилась первая семерка, семь рыцарей направились к шатрам "защитников".
Оставшиеся на краю поля следили за тем, как они неспешно пересекают ристалище и выбирают рыцарей, с которыми желают преломить копья.
- Морт из Джагайи! - прозвучало совсем рядом. - Хочу просить тебя о любезности.
Морт оглянулся - его приветствовал принц Ладиор. Сегодня молодой вельможа был в роскошных латах, украшенных серебряным узором. Завитки и изгибы змеились по кирасе и наплечникам, складываясь в замысловатый узор. Элериец был великолепен.
- Чем могу служить, ваше высочество?
- Брось церемонии, не нужно этих "высочеств", мы же с тобой близкие знакомые.
- Близкие, верно, - согласился Морт, - не дальше длины меча. Итак, Ладиор из Элерии?
- Не вступай нынче в бой прежде меня. Я должен был сопровождать Эдинора и припозднился к началу, теперь я в хвосте этой вереницы желающих подраться. Погоди, пока я расчищу себе местечко в рядах "защитников", и тогда мы сможем испытать удачу на пару.
- Согласен. Хотя я предупреждал, что не люблю турнирное оружие. Кстати, конь великолепен, он исправляет все мои промахи.
- Да, это славный жеребец. Я слышал, Рыцарь Меча подарил тебе шлем? Он тебе пригодится. Пришнуруй его сегодня покрепче.
Морт ограничился кивком. Что толку в колкостях, если сегодня же они обменяются ударами копья. Копье бьет сильней, чем самое острое слово. Ладиор смотрел, ожидая ответа. Потом кивнул в ответ и тронул коня, чтобы вернуться к приятелям - их компания оказалась в конце вереницы желающих, поскольку всем этим господам выпало сопровождать королевский кортеж из Тайлана в лагерь у городских стен.
Король поднял скипетр - сегодня сигнал к началу боев подавал он. Стало тише. Рука опустилась, ударил гонг рыцари понеслись навстречу друг другу. Толпа взревела, когда две закованные в сталь живые волны столкнулись посередине посыпанного песком и стружкой прямоугольника. И в этот раз удача сопутствовала южанам, они усидели в седлах, тогда как из их противников пятеро вылетели из седел. Двое оставшихся возвратились к своему краю ристалища, к ним присоединились еще пятеро. Оруженосцы торопливо вручили воинам новые копья, король снова приготовился подать знак.
И во второй раз, и в третий жених и его товарищи усидели в седлах, а из их противников, вступивших в бой первыми, на поле уже не осталось ни одного. Морт с Аганеем не спешили принимать участие в поединках, они уступали право вызова элерийцам. Среди четвертой партии оказался принц Ладиор. Он избрал противником Рыцаря Меча. Толпа уже не так громко приветствовала победителей, но когда на ристалище показался Ладиор, за оградой снова заорали - принца знали, как отменного воина. Король подал знак, и соперники пустили коней… зрители затаили дыхание… и разразились воплями, когда воины столкнулись посреди поля под грохот доспехов и треск ломающихся копий. Впервые сегодня один из "защитников" потерпел поражение - принц Ладиор оправдал ожидание зрителей и одолел южанина. Победа признанного героя турниров никого не удивила, но принца приветствовали охотно, он нравился зрителям. Ладиор поднял руку в стальной рукавице, отвечая на одобрительные возгласы, а Ланджерит объявил: партия жениха принимает Ладиора в свои ряды.
Морт со вздохом объявил Аганею:
- Ну что ж, теперь пора и мне воспользоваться правом бросать вызов, не дожидаясь своего череда. Негоже заставлять ждать принца.
- Но ты не хочешь? - уточнил Аганей.
- Честно говоря, ни малейшего желания. Я и вчера-то без охоты дрался.
- Так ты вчера участвовал в турнире из-за меня! Тогда и я буду с тобой. Я тоже вызову кого-нибудь из этих южан!
- Клянусь Солнцем, в этом нет необходимости. Я обещал принцу, и собираюсь сдержать слово.
- Но ты не сможешь запретить мне драться! Я вызову…
- Только не старика с желудями на гербе!
- Хорошо, не его. Был бы здесь твой сеньор, он бы одобрил мое поведение, я точно знаю. Он был гордым и мудрым человеком… - Аганей покачал закованной в сталь башкой.
Морт только вздохнул - что ж теперь поделать, если Аганей сделался приверженцем культа Черного Рыцаря Махабы - сам придумал идеал и поклоняется ему. Когда джагаи заявили, что желают биться в новой схватке, им уступили без споров, какие могли бы возникнуть в подобной ситуации - слух о споре Ладиора с чужеземцем уже облетел лагерь, и все ожидали развязки. Многие элерийские воины и не скрывали злорадства, напутствуя Морта:
- Не ошибитесь, господин из Джагайи, Ладиор выставит лиловый щит с оленем.
- Не перепутайте, лиловый щит! Мы с радостью уступаем вам право поединка.
- Еще бы, - буркнул в ответ Морт, принимая копье из рук Кестиса, - уж к щиту Ладиора большой очереди не будет, мои любезные господа. Я вижу, вы рады уступить мне право выбора, лишь бы не коснуться лилового щита собственным копьем. Так что я не ошибусь, выбирая тот щит, у которого вас - вас всех - не окажется.
Семь рыцарей, включая и двоих джагаев, двинулись через поле, Морт вглядывался в лиловый щит с оленем. Ладиор стоял перед палаткой и ждал. Когда копье Морта брякнуло в геральдического зверя, принц удовлетворенно кивнул. Аганей выбрал себе в противники рослого южанина с буйной бородищей, которая, кажется, никак не могла бы уместиться в шлеме. Исполнив ритуал, вызывающая сторона развернула коней. "Боюсь ли я? - спросил себя Морт. - Ну… так, чуть-чуть. Со мной ничего не случится. Подумаешь, грохнуться с лошади в полном доспехе - это ерунда. Сколько раз я срывался со стены во дворце Джагайи, и тогда на мне не было ни доспехов, ни плотной набитой шерстью куртки, ни… стоп? Во дворце? Я помню? Ну да! Я помню наши проделки, помню, как мы… мы вдвоем… мы… нас всегда было двое, мы неизменно оставались неразлучны, всегда вдвоем. С кем?.."
Морту так и не удалось собраться с мыслями - воспоминания рассеялись, как туман поутру, да они и были-то такие же зыбкие, непрочные, как туман. Пора было задуматься о насущном - он взвесил в руке копье, привыкая к тяжести и балансу, вспомнил слова Аганея о том, что щит следует плотно прижать к наплечнику, заново прикинул расстояние до шатров на дальнем краю ристалища… Король Эдинор поднял жезл…