- Это возможно. Проверить никак не сможешь.
- Отлично… - усмехнулась, качнув головой.
- Говорю, как есть.
- Значит, из любопытства… а потом что же? Из жалости? Чувства долга? - спросила невпопад.
- Получается, что так.
- И ты правда посадишь меня на попутку, а сам не поедешь следом?
- Правда.
- И куда ты поедешь?
- Домой, - пожал он плечами.
- А если они вычислят тебя или случайно встретят?
- Разберусь по ходу.
- Как ты нашёл меня?
- Не терял.
- А они?
Он посмотрел с сочувствием, как на несмышлёное дитя, но я ждала ответ, и он все же пояснил:
- Ты пользовалась своим паспортом.
- Откуда знаешь, что своим? - нахмурилась, но скорее своей глупости.
- В противном случае не нашли бы.
«Логично» - пришлось согласиться мысленно, все еще досадуя на свою недогадливость. Моя «гениальная» теория о том, что если билет куплен не на родном вокзале, то меня не вычислят, сыграла в ящик.
- А ещё это говорит о том, что у ребят серьезное начальство, - добавил невзначай, глядя прямо перед собой.
- Что ты пытаешься выпытать? - хмыкнула в ответ.
- Я разве что-то спросил? - ответил удивленно и даже повернул ко мне голову, уставившись с недоумением.
- Нет и это тоже подозрительно, - буркнула недовольно. - Не интересно почему я сбежала или, например, как меня зовут?
- Интересно, - он слегка кивнул, а потом отвернулся, продолжив: - Но начни я задавать вопросы, было бы ещё более подозрительно. Замкнутый круг. У тебя нет причин доверять мне, но нет и повода для недоверия. Остаётся рассчитывать только на интуицию, но смело могу сделать вывод, что она отсутствует.
Это показалось обидным (хоть и было абсолютной правдой), я насупилась и начала подниматься. Лучше поскорее от него избавиться. Если смогу добраться до куда-нибудь автостопом, не размахивая паспортом, то, возможно, останусь жива.
«И будешь жить, вечно оглядываясь» - хмыкнул внутренний голос, а потом добил: - «Без работы и без денег».
Я загрустила: денег и в самом деле почти не осталось. Я питалась кое-как, часто ездила зайцем и ночевала где придётся, но четыре месяца - это срок. При таком же «потреблении» протяну ещё месяц от силы, а вот что делать дальше…
А ещё вдруг стало страшно интересно, чем сейчас занята моя дорогая подруга, с легкой подачи которой я и оказалась в этом бедственном положении. Буквально.
Постепенно начало темнеть, а мы все продолжали идти. Чтобы хоть как-то отвлечься, я пыталась вспомнить события и обстоятельства, с которых все началось.
«Гребаный холодильник» - поморщилась в досаде.
Карту положила туда Танька, я уверена в этом почти на сто процентов. Учитывая, что на ней, могу предположить, что она ее у кого-то стырила. На днях или гораздо раньше - вопрос открытый. Она могла там проваляться ни один год и Сашка о ней бы даже не узнал, с какой стати ему туда лезть? Либо он сам ее туда положил… хотя, вряд ли. Тогда бы и вытащил, прежде чем тащить холодильник ко мне. Значит, Танька. Как и у кого она ее достала? Зачем кому-то компромат на неё? Ответ один: бизнес ее мужа. Но кто эту запись сделал? Это нужно было проникнуть в дом, установить скрытые камеры… Хозяин дома поставить их не мог, он бы при таком раскладе ещё был жив. Значит, кто-то из тех, кто бывает в доме и не вызывает подозрений. Но там вечно была толпа народу, начиная от домработницы и заканчивая бизнес-партнёрами.
«А ещё это мог быть кто угодно со стороны, проникнув в дом, пока хозяева отсутствуют» - подсказал голос разума, который, к моему величайшему разочарованию, просыпается крайне редко.
«При таком раскладе, Танька карту упереть бы не смогла» - парировала я самой себе. В самом деле, если это шантажист, что называется, со стороны, он мог и не представиться и потребовать просто деньги. Но бизнес не так легко продать, потребуется время, отсюда и срок в одну-две недели. Только зачем ей что-то продавать, если карта у неё, то есть, у меня, а я в бегах, по ее же указанию?
Я снова вспомнила, что логика не моя сильная сторона, а вот буйная фантазия как раз по мне, и приуныла.
«Проще всего спросить у подруги. Если она жива» - подумала с тоской и оступилась, снова упав в сугроб. Мой провожатый вытащил меня за шкирку, как кота блохастого, и поставил обратно, подбодрив:
- Немного осталось.
Соврал, гад. Мы шли ещё часа два.
Я топталась на обочине, переминаясь с ноги на ногу от холода, а он разговаривал с водителем стареньких жигулей (согнувшись в три погибели), дядечкой преклонного возраста в съехавшей набок шапке-ушанке. Это был третий автомобиль за последний час, что мы проторчали у дороги, и единственный, который рискнул остановиться.