Самойлова Оксана Валерьевна. Преподаватель психологии. Звучало солидно. Почти убедительно. Если бы не эти синяки под глазами, которые не мог скрыть даже тональный крем.
Дорога до Академии пролетела в тумане. Я машинально смотрела в окно такси, не видя проплывающих мимо особняков. Мозг упорно возвращался к темным глазам, к низкому голосу, к ощущению полной потери контроля.
Интересно кем был тот парень? Надо было раньше задаваться этим вопросом, а сейчас толку от этого ноль. Вряд ли мы когда-нибудь ещё встретимся.
Академия «Святого Якова» предстала во всем своем помпезном великолепии. Серое здание с большими окнами, построенное по последней моде. К главному ходу тянулась аллея из декоративных елочек. Роскошь, дышавшая холодом и деньгами. У ворот уже толпились ученики – или скорее, их родители на дорогих машинах, и сами «студенты», больше похожие на юных аристократов с обложек глянца. На меня смотрели с любопытством, оценивающе, иногда с легким высокомерием. Чужая. Новенькая. «Психологша» из простых смертных.
Торжественная линейка проходила в огромном зале под стеклянным куполом. Я старалась держаться в тени высокой пальмы, чувствуя себя букашкой под микроскопом. Директор, сухопарый господин с лицом аскета и пронзительным взглядом, вещал о традициях, ответственности и светлом будущем, которое ждет выпускников Академии. Его голос, металлический и безэмоциональный, эхом отражался от мраморных стен. Я ловила отдельные фразы, но мысли путались. Как-то я морально не готова была к такому приему.
Потом нас, новых преподавателей, начали представлять. Когда назвали мою фамилию и специальность, я сделала шаг вперед, почувствовав, как сотни глаз уставились на меня. Улыбнулась – натянуто, профессионально. Легкий гул пробежал по рядам студентов. Кто-то хихикнул. «Что, слишком молодо выгляжу для психолога?»
Сжала руки в кулаки за спиной, чувствуя, как предательская краска заливает щеки.
«Держись, Оксана. Ты здесь не для того, чтобы им нравиться.»
После линейки меня окружили коллеги – в основном дамы в возрасте, с усталыми, но доброжелательными лицами. Засыпали вопросами:
— Как вам у нас? Тяжело после университета? Надеюсь, быстро освоитесь.
Я отвечала вежливо, стараясь не выдать ни тени своего внутреннего смятения. Чувствовала себя словно в аквариуме, где каждый жест, каждое слово рассматривается под лупой.
В кабинете психологии – небольшом, но уютном, который мне выделили для занятий – я наконец смогла выдохнуть. Окинула взглядом светлые стены, удобное кресло, шкаф с книгами.
Здесь можно спрятаться. Здесь можно быть собой. Хотя бы немного.
Я машинально разложила свои вещи, пытаясь создать видимость порядка. В голове роились мысли: как найти общий язык с этими надменными отпрысками богатых семей? Как заслужить их уважение? Как, в конце концов, забыть о том постыдном эпизоде, который все время маячил у меня перед глазами?
Мои размышления прервал ненавязчивый стук в дверь. На пороге стоял мужчина – высокий, подтянутый, с короткой стрижкой и пронзительным взглядом.
— Оксана Валерьевна? Я – Лев Николаевич, преподаватель по экономике.— его голос был низким, бархатным, обволакивающим.— Приятно познакомиться с новым преподавателем по психологии. Надеюсь, вы не сбежите от нас, как это сделала Елена Павловна.
Мужчина вошел в кабинет, легко и непринужденно, словно чувствовал себя здесь как дома, а я же удивленно вскинула брови.
— Елена Павловна? А что с ней случилось?— поинтересовалась я, стараясь скрыть замешательство.
— О, это долгая история. Скажем так, не все выдерживают атмосферу нашей Академии, — Лев Николаевич усмехнулся, и в уголках его глаз залегли едва заметные морщинки.— Но не будем о грустном. Если вам понадобится помощь или совет, не стесняйтесь обращаться.
Он протянул мне руку. Его прикосновение было твердым и… неожиданно приятным. Я быстро отвела взгляд, чувствуя, как щеки снова заливает предательский румянец.
— Спасибо, Лев Николаевич. Я буду иметь в виду, — пробормотала я, стараясь говорить спокойно и уверенно.
— А так же хочу вас предостеречь по поводу последних курсов. Будьте бдительны и не давайте им слабину иначе…— мужчина сделал зловещую паузу.— Сожрут с потрохами.
Лев Николаевич вышел так же внезапно, как и появился, оставив после себя не только запах дорогого парфюма, но и ощущение легкой дезориентации. Его слова о последних курсах и предостережение эхом отдавались в голове. Сожрут с потрохами…