— Страх не оправдать ожидания родителей…— монотонно произнесла я. Да, знакомо. Не их уровень, конечно, но суть та же.
— Чувство одиночества в толпе людей…— ага, сейчас я знаю об этом все.
— Постоянное сравнение себя с другими…
И вот мои пальцы наткнулись на него. Листок был скомкан чуть сильнее остальных, будто его сжимали в кулаке. Почерк – размашистый, агрессивный, буквы впивались в бумагу. И слова, от которых кровь отхлынула от лица, оставив ледяную пустоту.
«Проблема? Одна блондиночка занялась со мной сексом в клубе и сбежала, как последняя шлюха, не сказав даже своего имени. Теперь я не знаю, что с ней сделать. Она меня дико разозлила. А я не привык, чтобы после того как мной попользуются, от меня сбегали. Особенно после того, как я в них вложился».
В ушах зазвенело. Комната поплыла. Я инстинктивно ухватилась за край стола, чувствуя, как дрожь охватывает все тело. «Вложился». Этот циничный, грубый намек на то, что он кончил в меня… Это было слишком. Слишком личное. Слишком унизительное. Слишком… опасное. Перед глазами опять встали мгновения той ночи.
— Оксана Валерьевна? Вы… в порядке?— чей-то голос, Киры или Андрея, прозвучал откуда-то издалека, сквозь вату в ушах. В нем сквозило не столько участие, сколько любопытство и злорадство. Они почуяли слабину.
Я резко вдохнула, заставив себя поднять голову. Вся группа смотрел на меня. Кира с едва заметной усмешкой. Андрей с нарочитой озабоченностью. Остальные – с любопытством, наблюдающих за мучениями жертвы.
А тот кто вывел меня из строя, преспокойненько сидел, откинувшись на спинку стула. Взгляд был тяжелым, липким, как в дверном проеме той комнаты. В нем читалось все: узнавание, ярость, и… странное, леденящее душу удовлетворение от моей паники.
— Прошу прощения,— мой голос прозвучал хрипло, я сглотнула комок в горле, пытаясь вернуть ему твердость. — Продолжаем разбор.— говорю я, возвращая свое хладнокровие на место. Я не могла бросить этот листок или просто проигнорировать — будет выглядеть подозрительно. Так что остается продержаться до конца пары.
Я перевела взгляд на бумагу, избегая его глаз, но чувство жжения сохраняется на моей коже.
— Следующая проблема…— я намеренно пропустила его текст, выхватив взглядом другой, верхний листок.— …боязнь публичных выступлений.
Я начала говорить что-то об упражнениях на расслабление, о техниках дыхания, но слова казались чужими, пустыми. Весь мой фокус был прикован к тому листку в моей руке, к тому мужчине за партой, который знал мой самый постыдный секрет и теперь публично, пусть и анонимно, угрожал мне.
«Не знаю, что с ней сделать».
Фраза крутилась в голове, обрастая леденящими кровь интерпретациями. Что он задумал? Месть? Унижение? Или что-то… похуже?
Я закончила разбор последней, безобидной проблемы, чувствуя, как пот стекает по спине под блузкой. Взглянула на часы. Спасение.
— Итак, время нашего первого занятия подошло к концу,— объявила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Надеюсь, это упражнение помогло вам задуматься, что даже самые… неожиданные проблемы можно анализировать. До следующей недели.
Обычно в конце пары ученики не спешили уходить, болтали, задавали вопросы. Сейчас они вскакивали мгновенно, как по команде, шумно собирая вещи. Они почувствовали напряжение и спешили унести сплетни. Я отвернулась к столу, делая вид, что раскладываю бумаги, не в силах смотреть, как они уходят. Особенно как уходит он.
Шаги затихли в коридоре. Я осталась одна в неожиданно гулкой тишине кабинета. Руки все еще дрожали. Я плюхнулась в кресло, закрыв лицо ладонями. В голове полнейший хаос.
Что делать? Бежать? Но куда? Увольняться? Бросить работу мечты из-за… из-за этого кошмара? Но если остаться… Он не оставит это просто так. Его «не знаю, что с ней сделать» – это не вопрос, это заявка на действие. На его действие.
Я открыла глаза и невольно взглянула на тот злополучный листок, лежащий поверх стопки. Его слова горели на бумаге. «Дико разозлила» и «Не привык, чтобы от меня сбегали».
И вдруг, сквозь панику, пробилась острая, почти истерическая мысль:
«А что, собственно, он может сделать? Пожаловаться директору, что преподавательница переспала с ним в клубе? Скандал? Но это уничтожит и его репутацию в этой элитной академии. Его родителям это вряд ли понравится. Или… или он хочет чего-то другого? Мести более изощренной?»
Дверь кабинета скрипнула. Я вздрогнула, как от удара током, и резко подняла голову.