Он усмехнулся, но открыл ящик стола. Через мгновение холодный металл лег мне в ладонь.
— Только без трупов. Квартира хорошая,— откидывается на спинку своего кресла лениво добавив, когда я уже поднялся.— Но это все не за просто так. Будешь должен.
Я хмыкнул. Ян будет не Ян, если не поимеет выгоду, но отвечать ему не собирался.
Ключ был в моём кармане, а в голове уже созревал план.
Вернувшись домой, я сразу сел за компьютер. Выбрал самый четкий кадр — тот самый, где наши губы слились в поцелуе, а её тело выгибалось навстречу моему. Распечатал его на плотной матовой бумаге. Снимок получился живым, почти дышащим. Идеально.
Затем я открыл нижний ящик своего стола. Там, рядом с документами, лежали они — те самые чёрные кружевные трусики, что она потеряла тогда в VIP-комнате. Я провёл по ним пальцами, вспоминая её запах, её жар, её тихие стоны.
Приколов фотографию к тонкой ткани, я аккуратно положил «подарок» в плотный белый конверт. Не стал подписывать, лишь саму фотографию. Считаю этого вполне достаточно, чтобы осознать кто отправитель.
Следующим пунктом в плане стояла Сеновская.
Запрыгнув на свой байк, я помчался прямиком к Оксане. Холодный ночной воздух обжигал лицо, пока я мчался по улицам города. Адреналин бурлил в крови, смешиваясь с предвкушением.
Я представлял, как она откроет конверт, как её глаза расширятся от удивления и, возможно, страха. Хотел увидеть её растерянность, её смятение. Хотел снова контролировать ситуацию, вернуть себе инициативу.
Район, в котором жила моя беглянка, оказался тихим место с тусклым светом фонарей.
Подъехав к нужному дому, я заглушил мотор и спрыгнул с байка. Закинув конверт во внутренний карман куртки, я направился к подъезду, стараясь не привлекать внимания. Ключ Яна идеально подошёл. Внутри было темно и тихо, лишь вдалеке слышалось приглушённое эхо ночного города.
Квартира нашлась быстро. Ноги словно сами принесли к нужной двери. Не стал медлить. Достал конверт и положил его возле порога, а затем громко постучался и скрылся между лестничными пролетами, чтобы убедиться.
Затаив дыхание, я наблюдал за дверью сверху. Сначала ничего не происходило. Тишина звенела в ушах, заставляя сердце биться чаще. Потом, еле слышно, дверь скрипнула. В узкую щель пробился свет, и я увидел её руку, тянущуюся к конверту. Сердце замерло.
Она втянула конверт внутрь, и дверь снова захлопнулась. Минуты тянулись мучительно долго.
Что она сейчас делает? Какова её реакция?
Меня разрывало от любопытства и нетерпения. Хотелось прямо сейчас войти в эту квартиру и увидеть все собственными глазами, но нет… Надо подождать утра. Этот сюрприз она получит на следующий день.
12 глава. Максим
Пять утра. Время, когда даже стены спят. Воздух был холодным, острым, и каждый мой выдох превращался в призрачное облако. Ключ Яна лежал в кармане, холодный и увесистый, как обетование.
Я вошел в подъезд, и тишина обрушилась на меня густая, почти осязаемая. Лифт поднимался с приглушенным звуком, словно стараясь не нарушить покой. Но сердце мое билось ровно и гулко — не от нервов, нет. От предвкушения. От сладкой, терпкой власти. От осознания, что я вот-вот переступлю через все ее хлипкие, наивные границы, а она даже не узнает об этом.
Дубль ключа вошел в замочную скважину бесшумно. Я повернул его, затаив дыхание, всем существом прислушиваясь к малейшему звуку изнутри. Тишина. Лишь мерное, едва слышное тиканье часов где-то в глубине квартиры и собственный кровоток в висках.
Я приоткрыл дверь — медленно, сантиметр за сантиметром, — и замер на пороге. В лицо пахнуло теплым, спертым воздухом, насыщенным ее запахом — сладковатым, цветочным, с ноткой дорогого мыла, свежего белья и чего-то неуловимого, сугубо личного, что сводило с ума. Я сделал шаг внутрь, за спиной бесшумно щелкнул замок. Пол под ногами не издал ни звука.
Квартира была маленькой, уютно-захламленной, вопиюще обычной и оттого еще более интимной. Стеллаж, ломящийся от книг с пожелтевшими корешками. Разбросанные на комоде журналы. Чашка с недопитым чаем на подоконнике. Застывшая на экране ноутбука презентация по психологии. Это было ее логово. Ее самое сокровенное, неприкосновенное пространство. И я стоял в его центре — незваный гость, проникший в самое сердце.
Меня вел не расчет, а чистейший инстинкт. Я знал, где ее спальня. Дверь была приоткрыта, в щель пробивалась узкая полоска слабого, синеватого света от уличного фонаря. Я отодвинул ее еще на несколько сантиметров, и сердце мое замерло, затаилось в груди.