Аннотация к книге
💚 Я никогда не встречала в своей жизни человека, не умеющего чувствовать. И я не про основные чувства, которые помогают нам видеть и отличать сладкое от солёного. Я про те чувства, что заставляют сердце стучать быстрее, а кровь в венах бурлить от адреналина, будь то восторг или настоящий ужас. Про те, от которых зрачки расширяются, а по коже бегут мурашки.
Моральные, интеллектуальные, эстетические.
Гнев, страх, радость, грусть…
Адиль Белов – бесчувственный парень, что вмиг превратился в психопата, стоило мне запустить в нём эту цепочку эмоций. И мне стоит избегать его, чтобы не погрузиться в безумие его меняющегося настроения.
Но будет ли в конце этого списка ещё одно чувство? То, от которого рождаются бабочки внутри живота, а за спиной вырастают крылья.
О! Надеюсь, не в мою смену! 💚
14 глава. Оксана
Ну вот не дура ли я? Умудрилась уснуть на кресле, не удосужившись даже дойти до кровати. Так ещё и дверь ничем не подперла, как планировала, чтобы развеять свою паранойю о наглом вторжении. Молодец. Сколько вообще времени? Я же будильник не ставила. Начинаю лихорадочно осматриваться по сторонам, чтобы понять не проспала ли я свою работу. Вроде бы нет, так как за окном ещё темно.
Я зажмурилась, пытаясь прогнать остатки тяжелого, беспокойного сна, и потянулась, чувствуя, как затекшие мышцы спины и шеи пронзает боль. Глаза медленно привыкали к полумраку, выхватывая из темноты знакомые очертания книжных полок, торшер, силуэт телевизора...
И... другую тень. Гораздо более крупную, плотную, мужскую.
Сердце не заколотилось — оно просто остановилось. Ледяная волна ужаса сковала легкие, не давая вдохнуть. В кресле напротив, развалившись с непринужденной, хищной грацией, сидел Максим. Его локти лежали на подлокотниках, пальцы были сложены домиком перед губами, а в темных глазах, едва различимых в темноте, плясали отблески уличного фонаря — холодные, изучающие, всевидящие.
Я не успела вскрикнуть. Не успела отпрянуть. Не успела даже осознать весь ужас его присутствия здесь, в моей крепости, которую он уже во второй раз превращал в поле битвы.
Он двинулся с такой скоростью, что я не успела моргнуть. Кресло глухо заскрипело, и в следующее мгновение его тяжелое, горячее тело обрушилось на меня, придавив к мягкой спинке моего кресла. Его ладонь грубо накрыла мой рот, заглушая любой возможный звук.
— Тсс-с-с, моя сладкая, — его низкий, хриплый шепот обжег ухо, влажный и опасный. — Не кричи. Мы же не хотим разбудить соседей.
Я замерла, парализованная страхом. Его вес давил на меня, лишая воздуха, а запах – терпкий, смесь табака и чего-то неуловимо дикого – заполнял все пространство вокруг. Мозг отчаянно пытался найти выход, но тело отказывалось подчиняться, скованное ужасом. Я чувствовала, как дрожат мои губы под его ладонью, как бешено колотится сердце, готовое вырваться из груди.
Его глаза прожигали меня сквозь полумрак, и я поняла, что сопротивление бесполезно. Любое движение спровоцирует только больше боли и страха. Я попыталась сфокусироваться на чем-то, кроме его лица и его давления, но это было невозможно. Комната сузилась до размеров кресла, а в кресле была только я и он – хищник и жертва, играющие в опасную игру.
Он медленно убрал ладонь от моего рта, но не отстранился.
— Хорошая девочка,— прошептал он, и в его голосе слышалось что-то, от чего по спине побежали мурашки – смесь удовлетворения и предвкушения. — Я знал, что ты умная.
Я судорожно глотнула воздух, стараясь восстановить дыхание. В горле пересохло, и мне понадобилось несколько долгих секунд, чтобы выдавить из себя хоть слово.
— Что… что тебе нужно? — прохрипела я, чувствуя, как дрожит подбородок. Его усмешка сверкнула в темноте, как лезвие ножа.
— Неужели ты не догадываешься, моя дорогая? — он наклонился ближе, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. — Я же говорил, что рано или поздно ты будешь моей. А попробуешь сбежать от меня, так запру тебя в подвале и будешь сидеть там.
Мои пальцы судорожно вцепились в обивку кресла, единственную опору в этом кошмаре. Каждое его слово, каждое движение обжигало меня, словно каленым железом. Паника, застилавшая разум, начала отступать, уступая место холодной, расчетливой злости. Он думает, что сломил меня? Что я сдамся без боя? Он ошибается.
— Ты больной, — выплюнула я, стараясь придать своему голосу уверенность, которой не чувствовала. — Тебе нужно лечиться. И держаться подальше от меня.