— Подожди здесь, — бросил он, проведя костяшками пальцев по моей щеке. Голос стал мягче, но во взгляде все еще читалась опасность. — Я скоро вернусь.
Он вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Не теряя ни секунды, я рывком села на диване, с трудом приводя себя в порядок. Дрожащими руками кое-как поправила на себе платье, благодаря всевышнего за то, что оно было цело в отличии от моих трусиков. Которые жалкой тряпкой валялись где-то.
В зеркале, во всю стену вип-комнаты, отражалась растрепанная девица с пылающими щеками и размазанной тушью. Я выглядела так, словно пережила торнадо.
«Ну и влипла ты, Оксана!» — пронеслось в голове.
Но сейчас не время для самобичевания. Схватив сумочку, я бросила последний взгляд на проклятый диван и решительно направилась к выходу. Рука предательски дрожала, когда я нажимала на ручку, но дверь беспрепятственно поддалась.
Клуб встретил меня оглушительным грохотом музыки и липким запахом пота и алкоголя. Я протиснулась сквозь толпу, не оглядываясь, не думая ни о чем, кроме как вырваться отсюда. Юли нигде не было видно, да сейчас это было к лучшему. Не хочу объяснять подруге, почему я в таком помятом виде.
Выскочив в прохладный ночной воздух, я судорожно вдохнула, словно утопающий, вынырнувший на поверхность. Шатаясь, побрела вдоль тротуара, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды прохожих. Голова кружилась, ноги предательски подкашивались.
— Такси! — прокричала я первому попавшемуся желтому автомобилю.
Машина затормозила у обочины. Я плюхнулась на заднее сиденье и едва смогла выдавить из себя адрес. Водитель что-то проворчал себе под нос, но я не слушала. Приоткрытое окно впускало свежий ветер, но даже он не мог привести меня в чувство.
«Ну и докатилась. Переспала с первым встречным! Браво, просто браво.»
Всю дорогу до дома я тупо смотрела в окно, наблюдая за бешеным мельканием огней ночного города. В голове, как в центрифуге, крутились обрывки воспоминаний: его взгляд, его руки, его хриплый голос… Бррр!
Меня аж передернуло. Это ж надо было так напиться! Все, пора завязывать с подобными выходками и вернуться в реальность. А этот эпизод… Забыть как страшный сон. Хоть и чертовски сексуальный.
4 глава. Максим
Тусклый свет. Басы долбили в грудь, словно похоронный марш, от которого дрожали кости. Спертый воздух заполнял легкие коктейлем дешевого парфюма, пота и человеческой безысходности. Обычный вечер в «Изоляции». Ян что-то лопотал о новой партии, Мирон, как зомби, таращился на танцующих в клетках девиц, Тай что-то увлеченно корябал в блокноте – тоска смертная. Зря я вообще сюда заявился. Взгляд скользил по залу, выхватывая привычные типажи: размалеванные девицы в поисках приключений, хищники в премиальных рубашках, жалкие подкаблучники, исподтишка пожирающие чужие декольте. Все до боли знакомо и заурядно, серо и предсказуемо. Если бы не ОНА.
Как вспышка в кромешной тьме. Разряд тока, пронзивший мой позвоночник от кончиков пальцев.
Мой взгляд, отчаявшийся найти хоть что-то живое, зацепился за нее у барной стойки.
Невысокая, но… какая грация в каждом движении. Черное платье, простое, облегающее, словно вторая кожа, выгодно подчеркивало каждый изгиб ее тела – точеные ноги, осиную талию, округлость бедер, небольшую, но весьма аппетитную грудь. Волна белокурых локонов небрежно спадала на лицо, скрывая его от посторонних глаз, но даже в полумраке проступали нежные черты.
Фарфоровая кожа, высокие скулы, чувственные, припухлые губы. И глаза… Когда она запрокинула голову, чтобы сделать глоток воды… Голубые. Бездонные. Как небесная лазурь. В них плескалась усталость, растерянность и… дикая, первозданная искра, мгновенно опалившая меня изнутри.
Она была чужда местным куклам, размалеванным и кричащим, словно павлины.
Она стояла у бара, вся такая… потерянная. Инородная. Как белая ворона в стае галок. Ни грамма вульгарного блеска, ни намека на дешевый гламур. Какая-то… внутренняя чистота, которую нестерпимо хотелось осквернить. Потухший взгляд, но в позе – стальной стержень. Пьяна, да, сильно. Держалась за стойку, как за спасительный якорь. Подруга рядом – хохочущая истеричка, отрывающаяся за двоих. А эта… Эта была из другого теста. Словно ее силой притащили сюда. И эта обреченность, эта уязвимость – они разом развеяли мою тоску, пробуждая болезненный интерес к незнакомке.