Мозг обожгло мыслью: Моя.
Не зная ничего об этой незнакомке, даже ее имени (собственно для меня это было и неважно) я четко понимал, что блондиночка была мне жизненно необходима. Как глоток свежего воздуха, в этом душном и убогом месте для богатых.
Внутри все сжалось в тугой комок, а потом взорвалось адреналином. Проснулся зверь. Тот самый, что обычно спит за маской холодного самоконтроля. Зарычал, потребовал, заставил сфокусироваться только на ней. На ее хрупкой шее, которую хотелось одновременно сдавить и целовать. На том, как платье обтягивает бедра, обжигая воображение.
Я сканировал ее. С головы до ног. Каждый сантиметр. Запоминал изгиб бровей, тень ресниц на щеке, то, как она жадно пила воду, словно утоляла вечную жажду. Она почувствовала мой взгляд. Замерла.
И вдруг бросилась в толпу, танцевать. Сначала неуклюже, словно марионетка, потом… с каким-то отчаянным самозабвением. Ее тело двигалось в такт музыке, выплескивая боль и страсть.
Каждый взмах руки, каждый поворот бедра – это был магнит, неумолимо тянувший меня к ней. Я видел, как на нее смотрят другие. Скользкие, голодные взгляды. И это сводило с ума. Ярость вскипела в груди. Никто не смеет.
Я не выдержал. Не мог больше сдерживаться. Эта потребность была сильнее разума, сильнее осторожности. Я встал. Друзья замолкли, ошеломленные. Я проигнорировал их. Толпа расступалась передо мной, чувствуя волну звериной агрессии, исходившей от меня. Я подошел сзади. Осторожно коснулся ее талии. Тонкий шелк, тепло живой кожи под ним. Она вздрогнула. Обернулась. И наши взгляды встретились.
Вблизи она была еще прекраснее. Испуг в ее глазах смешивался с тем самым дьявольским огнем, что я увидел издалека. И… с любопытством. Она не оттолкнула меня. Не закричала. Она смотрела. И тогда я принял решение: она будет моей.
Я не дал ей опомниться.
Ее губы были мягкими, податливыми, но в них чувствовалась дрожь — то ли от страха, то ли от того же чертового желания, что пульсировало у меня в висках. Она не сопротивлялась. Наоборот, ее пальцы впились в мою футболку, словно боялись, что я исчезну.
И это меня добило. Надо было срочно уводить ее отсюда, пока я способен был контролировать свои действия. И вот тогда я впервые обрадовался свободной VIP-комнате.
Дверь VIP-комнаты захлопнулась, отрезая нас от адского грохота клуба. Тишина здесь была густой, обволакивающей, нарушаемой только нашим прерывистым дыханием. Что и стало точкой невозврата. Да, мы о чем-то разговаривали, но весь диалог прошел мимо меня.
Я не ожидал такого. Не от нее. Не от себя. Так как не в моих правилах брать «первых встречных». Это было низко, грязно, чревато последствиями. А тут... С первой же секунды, как увидел ее у бара, так все мои правила испарились. Зверь проснулся и требовал ее. Только ее.
И я взял. Грубо, без спросу. И она... черт возьми откликнулась. Не просто подчинилась, а горела. Ее губы, ее тело, ее стоны – все кричало о том же голоде, что терзал и меня. Это было... невероятно. Ошеломляюще. Крышесносно.
Когда она села на меня, приняв всю мою длину, я чуть не кончил сразу. Она была идеальна для меня. Узкая, горячая, обжигающая. Я хотел заполнить ее. Полностью. До краев. Не просто войти, а пропитать. Пометить. Сделать своей на этом примитивном, животном уровне, о котором даже думать стыдно, но который сейчас правил балом.
Двух заходов – сначала сверху, потом сзади, чувствуя, как она сжимается в оргазме подо мной – было мало. Катастрофически мало. Зверь рычал внутри, ненасытный. Я хотел больше. Выжать из нее еще один крик, еще одну дрожь, увидеть, как она сломается окончательно подо мной, как эта чистота, что так бесила, превратится в синяки и мои следы.
Я уже переворачивал ее снова, чувствуя, как адреналин и похоть затуманивают последние остатки разума. Мысль о презервативе проскочила, как назойливая муха, и была тут же сметена. Нет. Не сейчас. Не с ней. Я хотел чувствовать ее, кожей к коже, без барьеров. Хотел оставить в ней себя. Грубо, эгоистично, опасно. Потому и кончал в нее, с рыком, впиваясь пальцами в ее бедра, чувствуя, как она содрогается в последней судороге.
Это ощущение обладания, было... опьяняющим. Сильнее любого виски. Я смотрел на нее, на синяки, на следы моих пальцев, на ее удовлетворенное выражение лица – и чувствовал триумф.
Именно тогда зазвонил проклятый телефон. Резко, настойчиво. Его звонок. Тот, что нельзя игнорировать. Я взревел от ярости внутри.
— Подожди здесь,— бросил я, стараясь смягчить голос, но вряд ли вышло. Мои пальцы сами потянулись провести по ее щеке – жест, странно нежный на фоне только что случившегося. Нежность? Хер его знает.