Тот помотал головой и подумал, что если бы той перепадала определенная сумма, может, сам бы он этих денег и не увидел, но тетя относилась к нему чуточку добрее.
— Бред какой-то, — не поверил Нотт. — Ну и чудные же дела творятся в нашем королевстве! То Малфои воскресают, то национальные герои под лестницей у магглов живут…
— Да уж, чуднее не бывает, — фыркнул Драко. — Слушайте, что мы все о грустном? Хотите, фотки покажу?
— Покажи! — обрадовалась Панси, которой эти разговоры тоже не нравились.
— Сейчас… — Малфой выудил из кармана уменьшенный альбом, коснулся его палочкой. — Вот, глядите…
Гарри как завороженный уставился на движущиеся колдографии, хотел спросить, почему Драко раньше ему их не показывал, но вовремя спохватился: упоминать о том, где и как он провел последний месяц перед школой, было нельзя.
— Ух ты… — тихо пищала Панси. — Какая…
— Это моя, — гордо рассказывал Малфой, демонстрируя снимок прекрасной гнедой лошади, косившей лиловым глазом, — дедушка подарил жеребенка, когда мне было семь лет, сейчас мы с ней как раз друг до друга доросли.
На колдографии кто-то подсаживал еще маленького Драко на кобылу, та гордо выгибала шею, шла, далеко выбрасывая стройные ноги, потом легко стряхивала седока на траву и нахально фыркала ему в ухо, перебирая бархатными губами.
— Отцовские борзые, — пояснял Драко. На изображении целая свора здоровенных собак пыталась, кажется, зализать Малфоя насмерть. — А это вот мы были на Ниагаре… На Канарах… В Исландии… Вот мы в Египте, но там ужасно жарко, пирамиды облезлые какие-то, мне не понравилось. А это опять дома…
Гарри подавил желание протереть глаза: снова кто-то, видимый лишь со спины, подсаживал Драко на белое крылатое чудовище. Чудовище, взнузданое и оседланное, ласково поглядело на седока, щелкнуло страшенным клювом, расправило крылья и взлетело.
— Малфой, вы что, гиппогрифов держите?! — тихо спросил Нотт, проморгавшись.
— Да, а что? — удивился тот. — Этот вот, беленький, Снежком зовут, мой. Ну, напополам с сестрой. Вот, глядите, это самая классная!
— Дракон?.. — выговорил Забини. — Надеюсь, это из заповедника, а не твой личный?
— Конечно, из заповедника!
— Из Румынии? Я слышал, кто-то из Уизли там служит.
— Вот именно поэтому в тот заповедник мы и не поехали, — засмеялся Драко. — Да вы на зверя посмотрите, это же китайский веерокрыл, а их не разрешается вывозить за пределы страны.
— Ага. То есть в Китае ты тоже побывал, — заключил Блейз, наблюдая, как радужно переливающийся дракон опускает умную усатую морду, подставляет лоб служителю, действительно, китайцу, дает почесать себя, жмурится и только что не мурлычет от удовольствия.
— Точно. Там здорово.
На следующей колдографии на уже оседланном веерокрыле сидел тот самый китаец и сосредоточенно пристегивался многочисленными ремнями к сбруе. Потом ему передали Драко, которого тоже пристегнули так, что он и шевельнуться не мог. Затем китаец что-то скомандовал, похлопав дракона по шее, тот раскрыл прижатые до сих пор к бокам крылья, впрямь напоминающие веер: несколько длинных спиц с натянутыми между ними перепонками, — сверкнули синие, золотые, опаловые замысловатые узоры.
— Самый красивый из восточных драконов, — комментировал Малфой, — и самый миролюбивый. Их мало осталось, так что… Изо всех сил стараются восстановить поголовье, а это дорого. А у папы там деловые интересы. Ну, вы поняли…
— А страшно было? — прошептала Панси.
— Да я чуть не умер там, — честно ответил Драко. — Гиппогриф все-таки так высоко не забирается, а дракон летит ого-го как! И быстрее намного! К тому же, это европейские летят прямо, а китайцы — видела, какое у него тело длинное? — в общем, у него крылья в основном для старта и парения, а так он в полете извивается. Ощущение… незабываемое! Зато он может зависнуть на одном месте!
— А это что? — спросил Гойл, всматриваясь в следующую фотографию. — С кем это ты?
— А… — притворно смутился Малфой. — Это я уговорил папу сводить меня на футбольный матч. Я хоть и живу на континенте, но все-таки британец, и болею за «Манчестер Юнайтед»! Вот. А после игры папа договорился с менеджером команды, и мне разрешили с ними сфотографироваться. Там есть еще обычные, не волшебные снимки, сами понимаете, с колдоаппаратом палиться перед магглами опасно…
— Какую, однако, насыщенную жизнь ты вел, — покачал головой Нотт.
— И опасную, — вставила Паркинсон.
— Но это лучше, чем киснуть в четырех стенах, — улыбнулся Малфой.