— Значит, письмо от Драко? — задумчиво спросил Грегуар Шанталь. — Позволишь?
— Да, разумеется. — Люциус протянул записку старику.
— Ну, Дамблдор в своем излюбленном амплуа, — хмыкнул тот, внимательно вчитываясь в убористые строки. — Правда, на твоего отпрыска это не действует, да и Поттер, кажется, ему не слишком-то поверил…
— Драко успел его обработать, — пожал плечами Малфой.
— А вот упоминание о подозрительной головной боли мне не нравится, — сказал Шанталь, покусывая черенок трубки.
— Не просто боли, а боли в шраме, — напомнил тот. — Кажется, это и в самом деле то, о чем мы говорили. И довольно странно, что происходят эти приступы в присутствии некого профессора… Я его, к слову, не знаю.
— Вот-вот… Неплохо было бы расспросить твоего приятеля-зельевара, тот может быть в курсе каких-то деталей.
— Боюсь, его не так-то просто будет вытащить на очередную встречу, — покачал головой Люциус. — Дамблдор начеку, Северус под пристальным наблюдением. Удивительно, что ему тогда-то удалось вырваться… А писать ему я не хочу, опасно. Для него, разумеется.
— Значит, надо обследовать мальчика, как мы и собирались, — решил Шанталь.
— Ну и как прикажете доставить его сюда, дедушка? — усмехнулся тот.
— А это уж ты сам придумай, сынок, — улыбнулся тот в ответ. — До каникул осталось всего ничего, так что уж займись этим вопросом. Если все окажется именно так, как мы предпложили, то в школу Поттер больше не вернется, и неплохо бы подготовить его к такому повороту событий…
— Хорошо, — кивнул Малфой. — Сделаем.
— А вот откуда взялось зеркало Еиналеж, хотелось бы мне знать… — пробрмотал Шанталь себе под нос. — Не та ведь это вещь, которую можно забыть в пыльном углу! То ли это Дамблдор развлекается, то ли за Поттером охотится кто-то еще… Неважно. Хорошо, что мальчик у тебя достаточно осторожный и сообразительный. А то, знаешь ли, от таких зеркал — одни беды!
— Могу представить, — кивнул Люциус. Драко написал, что видел в зеркале только себя. Надо же… Неужто ему выпало быть отцом самого счастливого человека на свете?
— Малфой, ты что такой озабоченный? — спросил Нотт. — Расслабься, сегодня праздник всё-таки!
— Какой праздник? — недоуменно спросил тот.
— Так Хэллоуин же!
— А-а-а… у нас его не отмечают, — отмахнулся Драко.
— Ты еще скажи, что у вас Рождество не празднуют!
— Не празднуют, — ответил тот, листая учебник. — Вернее, кто захочет, тем не мешают, а так у нас старые праздники. Самайн, Йоль… И после этого мне еще будут говорить о том, как волшебники чтут традиции!
— Гм… — чуточку смешался Нотт. — Ну…
— Нет, я не против повеселиться, — добавил Малфой. — Просто для меня эта вечеринка никакого особенного смысла не имеет. Такие дела. Дома лучше. Дома все по-настоящему… Да ладно! Вон, посмотри, как Поттер радуется! Чисто ребенок маленький!
— А то будто он большой, — хмыкнул Забини. — Ребенок и есть. Что он в жизни-то видел?
Поттер надулся, но тут же снова разулыбался и принялся разглаживать мантию: на празднике ему хотелось быть при полном параде. Дома он ничего такого не видел, он и за рождественскими-то торжествами подглядывал, бывало, в щелочку, а тут такое действо!
Малфой только вздохнул, припомнив, как его впервые взяли на празднование Самайна. Перетрусил он тогда страшно. Одно дело — подготовка, когда женщины пекли особые хлебцы, гоняя детей с кухни особенно свирепо, девушки и юноши гадали… А вот когда ночью в центре поместья зажглись костры, между которыми пришлось пройти (мама потом показывала синяки, которые оставили на ее руке пальцы Драко, вцепившегося в родителей намертво), начали резать скот и гадать уже всерьез, тогда-то и стало по-настоящему жутко. И вполне можно было, прищурившись, разглядеть в рисунке бегущих по ночному небу облаков очертания призрачных всадников, а за плечами стоящих у костров людей — тени предков… А тут — тыквы да свечи, веселье, шум и гам!
«Дома уже, наверно, разжигают костры, — подумал он. — Папа уверял, что видел дедушку Абраксаса и еще кого-то из родни. Жаль, я ничего не помню, а то, может, увидел бы родную маму. Хотя, наверно, это еще хуже, чем в том зеркале: там-то хоть точно знаешь, что видишь свои желания, а здесь приходят настоящие тени предков! И все-таки жаль, что все это позабылось… Особенно здесь! Уж казалось бы, не нашей семье хранить обычаи, да только в долине обо всем помнят, а в Шотландии — в Шотландии! — забыли. Надо обязательно рассказать дома, это ж никуда не годится!»