— Я бегу, — сказал он вслух. — Я бегу, Лили. Бросаю всё, и мне почти даже и не стыдно. Твоего мальчика тут нет, а значит, меня ничто не держит. За нас опять решили другие, но лучше уж так… Думаю, Гарри ничто не угрожает, но я проверю… я обещал. Я присмотрю, как сумею…
Сова прилетела только на третьи сутки, когда он уже и ждать перестал. Думал, грешным делом, что Люциус, заполучив желаемое, и думать позабыл о нем самом. Но нет, все-таки вспомнил! Письмо оказалось насквозь пустым, таким, что хотелось отбросить его и брезгливо вымыть руки. Люциус велеречиво рассуждал о своем долге по отношению к семье Шанталь, намекал на какие-то обстоятельства непреодолимой силы, витиевато излагал политику невмешательства, испокон веков исповедуемую этой семьей… а в итоге так и не сказал, у них оказался Гарри Поттер или нет. И даже не напомнил о том своем предложении. Но, может, оно и к лучшему: директор изучил письмо едва ли не с лупой, чуть на зуб его не попробовал, но так и не нашел ни единой зацепки.
Хотелось сжечь эту фальшивку, но Снейп все-таки оставил письмо. Думал, если оно не покоряется заклинаниям, так вдруг Люциус использовал какую-нибудь маггловскую придумку? Невидимые чернила, например? Но тщетно он травил несчастное письмо всеми известными ему проявителями, строки на обычной, хоть и очень дорогой бумаге изменяться не желали.
Снейп сложил письмо, убрал его в конверт и тут только заметил на том обратный адрес. И это было вовсе не поместье Шанталь. Обратным адресом значился швейцарский «Гринготтс».
«Значит, все-таки не забыл!»
Узнать, где находится филиал банка, было минутным делом, и только тут Снейп обратил внимание на легкомысленный рисунок на маггловском конверте: большой белый самолет в синем небе. Идиот! Ясно, что Люциус не мог писать прямо, но намеков он оставил столько… Ну что ж, придется сцепить зубы и купить билет на маггловский самолет. Обратного пути уже все равно не будет…
Этот вечер он провел в гостиной своего факультета. Должно быть, прощался: и с местом, где провел семь лет, и со своими подопечными, первокурсниками в основном. Он их бросал, это профессор осознавал совершенно точно, бросал всех в топку разгорающейся войны ради одного мальчишки. Почему-то ему всегда приходилось чем-то жертвовать… А чаще — кем-то.
— Сэр, — несмело спросила Панси Паркинсон, — скажите, а вы не знаете, куда подевались Малфой и Поттер?
— Знаю, мисс, — ответил он, посмотрел в наполнившиеся надеждой глаза и добавил: — Они в безопасном месте. У Драко дома.
— Ага, вон оно что… — протянул Теодор Нотт, разглядывая открытку. Обычную маггловскую открытку с белоснежным аэропланом среди грозовых туч. — Ну и сволочь же этот Малфой! Простите, сэр, сорвалось…
Тот только усмехнулся, давая понять, что не рассердился, и только тут заметил, что такие открытки были почти у всего первого курса. Только у Паркинсон на картинке не самолет, а весело дымящий трубами пароход, а у Гойла — вообще поезд. Как это, интересно? Тоннель под Ла Маншем, он слышал, строится, но до открытия еще далеко… Или это намек на то, что нужно уехать подальше, а там уж воспользоваться другим видом транспорта? Действительно, странно будет выглядеть, если сразу несколько детей улетят одним рейсом, можно ведь и это отследить!
— Догадались? — спросил он.
— Да, сэр. А теперь окончательно удостоверились, — ответил за всех Нотт. — У Лонгботтома, кстати, тоже есть открыточка.
— И?..
— Подождем каникул, — пожал тот плечами. — Без родителей принимать такие решения нельзя. А там видно будет, сэр, может быть, отправимся на воды или на теплое море…
— Я предпочту теплое море, — сказала Дафна Гринграсс. — Папа не в восторге от… вы понимаете, чего. Думаю, долго уговаривать его не придется. Да и нечего здесь будет делать без вас, сэр.
Снейп только нахмурился: как она догадалась?
— Вы пришли прощаться, сэр, — кивнула Панси. — Мы сразу поняли. У вас лицо такое… такое…
Она развела руками, не в силах подобрать нужного слова.
— Директор… — начал он зачем-то.
— Мы никому не скажем, — заверил Блейз Забини. — Можем поклясться, можем Непреложный обет дать. Да и… если вы доберетесь, куда нужно, сэр, думаю, никакой директор вас там не достанет! Малфоя-то не достали, а он преступником считается…
— Ваша правда, — тяжело вздохнул Снейп. — У меня чувство, будто я вас предаю и бегу, только потому, что имел когда-то неосторожность дать одно обещание.
— Мы же слизеринцы, сэр, — с достоинством ответил Нотт. — Это не побег, это отступление. И вы нас не бросаете, деканом Слизерина мы всегда будем считать вас и только вас. Верно?