Он обвел взглядом первокурсников. Старшие, если и прислушивались, о чем говорит декан с малолетками, не подавали виду.
— Видите, все согласны, сэр, — продолжил Теодор. — О нас не беспокойтесь, мы предупреждены. Дальше решать нам самим и нашим родителям.
— Спасибо вам, сэр, за все-все, — впервые подала голос Миллисента Буллстроуд, ученица далеко не блестящая, но, в общем, довольно приятная девочка. — Я… ну, даже если мы вас больше не увидим, то все равно будем помнить всегда, да?
— Точно, — кивнул Забини. — Очень вас, понимаете, трудно забыть, сэр! Аж до ночных кошмаров, если верить гриффиндорцам!
Послышались смешки, но невеселые.
— Идите по спальням, — сказал наконец Снейп, поднимаясь. — Уже поздно.
— Спокойной ночи, сэр, — вразнобой ответили они и разошлись.
Он в последний раз окинул взглядом гостиную, резко развернулся и вышел…
— Минерва, дорогая, ты не видела Северуса? — поинтересовался за завтраком Дамблдор. — Обычно он поднимается ни свет ни заря, а сегодня его нет.
— Возможно, засиделся допоздна за какими-нибудь расчетами, ты же его знаешь, — пожала плечами МакГонагалл и взглянула в сторону: за столом Слизерина отчего-то царило похоронное настроение.
— Очень странно, потому что я посылал к нему патронуса, но он так и не откликнулся, — покачал головой Дамблдор. — Пойдем-ка, сходим к нему, мало ли, что могло приключиться от его экспериментов!
Спустя четверть часа они молча стояли на пороге разоренного снейповского обиталища. Безжалостно вывернутые на пол немудреные пожитки, выдвинутые ящики письменного стола, пустые книжные шкафы, полный камин давно остывшего пепла… И ни записки, ничего! Хотя нет, одна бумага все же нашлась: заявление об увольнении по собственному желанию, датированное вчерашним числом.
К обеду уже весь Хогвартс гудел от возбуждения: как же, преподаватель, более того, декан попросту исчез в самом начале второго семестра! Слизеринцы, особенно младшие, на подколки не отвечали, а на выпады в адрес профессора Снейпа отвечали так жестко, что к вечеру Больничное крыло оказалось переполнено. Но вот куда и почему испарился декан Слизерина, никто, кроме немногих избранных, не знал…
…-Вам нужно снова выйти в маггловскую часть банка, — проскрипел пожилой гоблин. — Прошу, в эту дверь. Ваш багаж можете пока оставить в хранилище.
Снейп вздохнул, готовясь к неприятностям, которые преследовали его всю дорогу. (Стоило вспомнить соседку в самолете, которая почему-то приняла его за пастора или кого-то вроде этого, и все норовила излить ему душу и получить отпущение грехов. К концу полета Снейп уже жалел, что не прикинулся иностранцем, не говорящим ни по-английски, ни по-французски, ни тем более по-немецки, отпустил старушке все грехи, как умел, и обрел долгожданный покой. Ну… покой — это громко сказано. Самолетом он летел впервые, и это были непередаваемые ощущения. Сперва таможенный контроль (спасибо, в «Гринготтсе» помогли с документами), потом посадка, взлет… и проклятые воздушные ямы!)
Он вышел, огляделся: маггловский «Гринготтс» мало чем отличался от волшебного — те же мраморные полы, удобные кресла для посетителей, ВИП-зона, все-таки…
— Се-еверус! — услышал он знакомый голос, и какой-то бизнесмен, дожидавшийся очереди, опустил газету. Неподражаемая улыбка, серые глаза, платиновые волосы — Люциус! — Я уж боялся, ты не догадаешься.
— А… а откуда ты узнал, что я сегодня…
— Оттуда, что ты зарегистрировался на рейс под настоящим именем. Да и из «Гринготтса» мне сообщили, когда ты намерен явиться. Как долетел?
— Омерзительно, — искренне ответил Снейп. — Соседка приняла меня за пастора.
— Неудивительно, с твоей-то унылой физиономией и пристрастием к черному… — Малфой поправил отвороты элегантного бежевого кашемирового пальто и поудобнее перехватил трость. — Идем. У тебя много вещей?
— Не очень. В основном документы и книги.
— Ну и прекрасно, можем сейчас и забрать… Я надеюсь, в грузовик это твое «не очень» влезет?
— Оно влезло в два чемодана, я же уменьшил, — буркнул Снейп.
— Чудно! Иди забери и возвращайся, я пока велю шоферу прогреть мотор…
Глядя на мелькающие за окном пейзажи, Снейп как нельзя более остро чувствовал, что прежнюю жизнь ему уже не вернуть. От этого было немного грустно, но на душе постепенно легчало.
— Увидишь мантикору, за палочку не хватайся, — наставлял Малфой, — она ручная, на людей не бросается… без команды. И вообще, убери это свое изделие куда подальше, мы тебе другую подберем. Впрочем, это уж по желанию. Приедем, устроишься, познакомишься с, так сказать, основным составом, — и можешь писать списки: что тебе нужно, в какие сроки, в каком количестве…