— Думаешь, кого-нибудь привезут? — тихо спросил Драко, вжимаясь лицом в сгиб локтя Катрин.
— Я надеюсь, — так же тихо ответила она, свободной рукой гладя пасынка по затылку. — Но даже если и так, это будут такие же искалеченные малыши, как твоя спасенная…
— Чего сразу моя-то?!
— Ну а кого она ангелом считает? — засмеялась Катрин. — Ничего, бог даст, придет в себя… Хорошенькая девочка, сил тоже хватает, подрастет — станет кому-то хорошей женой. Вряд ли она когда-нибудь рискнет выбраться из поместья, так что быть ей домохозяйкой.
— Всяко лучше, чем подопытным кроликом, — буркнул Драко.
— Именно.
— Мам, — сменил вдруг тон Драко, — а ты знаешь, что Кэсси положила глаз на Гарри?
— Плохой бы я была матерью, если б не заметила! — фыркнула та. — Вообще-то, она решила, что женит его на себе, еще когда ты его сюда притащил! А если Кэсси что-то решила, то ее даже дедушка своим посохом не переубедит…
— Поттер попал… — довольно протянул он. — Сестренка сделает из него человека!
— Да он ведь и так неплохо адаптируется.
— Мамочка, одно дело — адаптироваться, — чуточку покровительственно сказал Драко, — а другое — научиться жить по-нашему. Ну я не знаю, как это лучше объяснить!
— Надо тебя на курсы риторики отправить. В Сорбонну, например. Или в Цюрихе что-нибудь подыскать.
— А я не против… — Он душераздирающе зевнул. — Все, я сплю, мам. К себе не пойду, и не проси…
— И не прошу, — улыбнулась Катрин, взмахом руки призвала второе одеяло, укрыла пасынка и ласково поцеловала его в щеку. — Спи, солнышко.
— Я не рыжий… — сквозь сон пробормотал Драко и отключился.
Она еще раз поцеловала совсем уже взрослого — скоро бриться начнет, женить впору! — пасынка и тоже уснула…
…-Вернулись! — ворвалась в библиотеку тетя Жозефина.
— Моя помощь нужна? — подхватилась Катрин.
— Нет, с нашими полный порядок, с детьми мы сами справимся, ты лучше мужем займись, — серьезно сказала та.
— Господи, с ним-то что?!
— Увидишь, — мрачно ответила та. — Дедушка его даже расспрашивать не стал, отправил к вам. Иди скорей, ему очень плохо.
С этими словами она испарилась, а Катрин поспешила к себе.
Люциус был там, выхаживал широкими нервными шагами взад-вперед по комнате. Движения его казались какими-то рваными, дергаными.
— Господи, на тебе лица нет! — прошептала Катрин, взглянув на мужа. — Люциус, что с тобой?
— Ничего… со мной — ничего… — глухо ответил он, до боли стиснув ее в объятиях и зарываясь лицом в пушистые волосы. — Сейчас… сейчас…
— Я тебе успоко…
— Не надо, Северус уже влил в меня пинты три успокоительного, — сумел, наконец, внятно выговорить Малфой и упал в кресло. — Дай мне коньяку. Помнишь, где?
Катрин послушно налила ему бокал, присела на подлокотник кресла. Коньяк Люциус выхлестнул одним глотком, потом сгреб жену в охапку, пересадил к себе на колени и снова обнял так, что дышать стало нечем. Катрин терпела: его колотило, как в лихорадке, а вот почему…
— Люциус, что там было? — тихо спросила она, повернувшись поудобнее, так, чтобы видеть лицо мужа. — Я ничего не знаю, тетя Жозефина сразу отправила меня к тебе, сказала, сама справится…
Тот молча закусил губу. Хотел что-то сказать, но не совладал с собой, отдышался, со второй попытки выговорил:
— Гарри был прав, это как в той книге, я нарочно нашел и прочел… Дети. Опыты. Катрин, дети…
— Вы их вытащили, да?
— Конечно. Их было-то всего семеро, но… — Он снова схватил воздух открытым ртом. — Катрин, мы выносили их на руках, а они не давались, они как дикие звереныши, никому не верят, от страха или забиваются в угол, или бросаются… Ребята Леона просто похватали их, как сумели, некогда было мешкать, это туда мы летели самолетом, а обратно уже порт-ключами…
Катрин высвободила руку, осторожно дотронулась до горячего лба мужа, запустила пальцы ему в волосы, принялась гладить, пытаясь успокоить.
— Я чуть не заавадил их всех на месте, — глухо произнес тот. — Всех. Не только… врачей, весь персонал, даже уборщиц. Они же там были, все время были! Почему только один этот несчастный Штодд понял, что дети там не реабилитацию проходят?! Они слепые?!!
— Люциус, тише… Надеюсь, ты никого не убил?
— Не успел. Сперва меня Северус за руки хватал, потом кто-то из ребят Леона скрутил и держал, пока немного не отпустило… — Малфой непроизвольно потер плечо, и тут его снова затрясло от ненависти.
Катрин понимала, почему: Люциус всегда с невообразимой добротой относился к детям. Наверно, сыграло роль то, что сына он спас дорогой ценой… Так или иначе, подзатыльник он отвесить мог, выдрать паршивца за какое-нибудь безобразие — тоже, но вот тех, кто намеренно издевался над ребенком, неважно, чистокровным, магглорожденным, просто магглом, Люциус в лучшем случае убил бы на месте. В худшем — того ждало интересное времяпрепровождение, по части пыточных заклятий Малфой был докой