Василиса протянула руку жрецу, но Элемиан перехватил ее ладонь и мягко сжал.
— Я сам, — произнес он и достал кинжал, от вида которого Василисе сделалось дурно. Таким проще не «уколоть пальчик», а отрубить целиком, но похоже спорить сейчас с Элемианом было бесполезно — он опять напустил на себя строгий начальственный вид.
Василиса зажмурилась, Элемиан взял ее указательный палец, сдавил. По коже на кончике пальца прошлась холодная полоса, запоздало обожгло болью. Василиса распахнула глаза и увидела крошечный порез, из которого сочилась алая кровь.
Василиса поднесла руку к чаше и стряхнула капельку. Вначале произошло то же самое, что и с кровью Элемиана — поверхность замерцала, зарябила, а потом яркий свет вспыхнул, ослепив на миг, золотой туман поднялся в воздух и обратился в маленькую сияющую звездочку. Позади раздались восторженные возгласы:
— Немыслимо!
— Святая!
— Сила Гелиона!
А жрец смотрел в чашу широко открытыми глазами и молчал. Василиса обернулась к Элемиану, тот хмурился и тоже ничего не говорил.
— Что такое? — с тревогой спросила она. — Это плохо? Что это значит?
— Вовсе нет, — прохрипел жрец. — Я советую отправить девочку в столицу, ваше превосходительство, надо бы проверить кое-что. Но, как я понимаю, одну вы ее не отпустите.
Глава 25
Элемиан отправил Василису с Ройноном, а сам остался с жрецом и долго расспрашивал, что это может значить. В их мире только сила Мории проявлялась из поколения в поколение уже много сотен лет. Далекий предок Элемиана получил от богини «подарочек» при весьма странных обстоятельствах, в разных источниках, трактовавшихся по-разному. Но как Гелион даровал силу девочке в лишенном магии мире?
Непонятно, чем все могло обернуться, и в особенности, для самого Элемиана, но жрец говорил, что не понимает и должен посоветоваться с главными, а пока надо охранять Василису как зеницу ока. Сила всевышнего Гелиона впервые явилась этому миру — упоминания о ней в древних книгах и философских трактатах скорее были теоретическими и черпали основы из религиозных представлений или неопределенных слухах. Многие алхимики и маги захотят изучить ее. Но для Василисы это может обернуться страданиями еще большими, чем она испытывает в руках монстра.
После Элемиан созвал срочное собрание капитанов, обговорил с ними дальнейшую стратегию и назначил заместителя.
— Я выйду в разведку еще раз, составлю карту и уеду, — сказал он им напоследок. — Буду ждать вестей каждые три дня.
К себе он возвращался на закате. Снегу за день намело немало, некоторые палатки засыпало, и они походили теперь на белые холмики. Ветер уже сменил направление, ощущалось легкое дуновение с юга. Холода еще не раз скуют землю, но день начал расти, ночь уменьшаться, а через месяц пойдут разливы. До этого времени надо изгнать варваров из империи и понять бы, почему они решились на столь наглое нападение.
Из его новой палатки доносился смех Василисы. Элемиан невольно замер перед входом и прислушался. До чего удивительно звонко и красиво звучал ее голос. Он ни разу не слышал, как она смеется, да вообще при нем смеялись только вульгарные и нетрезвые служительницы домов любви.
И прежде ему было безразлично, но тут… смех Василисы как дуновение теплого ветерка, что приносит вести о скором наступлении весны. Захотелось увидеть, как она выглядит, когда смеется так открыто и искренне. И узнать, что за шутка прислужницы умудрилась так развеселить его серьезную ведьмочку?
— Правда? Так и было? Поверить не могу! — хихикала Василиса.
— Честное слово, я не стал бы выдумывать, — голос Ройнона прозвучал как удар молнии. Элемиан отшатнулся. Так вот, с кем она веселится!
Элемиан резко откинул полог палатки. Эти двое преспокойно расположились на постели, перед ними на двух составленных вместе стульях стоял поднос с едой и напитками. И никакой прислуги рядом. Василиса совершенно бессовестно сидела без верхней одежды только в рубашке с расстегнутым воротом и пила вино.
А Ройнон, эта вечная зануда, никогда не позволял жрицам любви обнимать себя в домах развлечениях, прикрываясь своим браком. А тут сидел и развлекал пьяную девочку явно непристойными шуточками.
— Элем! — воскликнул Ройнон, первым обернувшись на свист сквозняка и шуршание полога. — Ты был долго, я подумал, что… — Он кашлянул, встал, сгреб верхнюю одежду со стола и похромал на выход. — Я пошел, отдохните хорошо. И… — Он положил на плечо руку, слегка сжав, и прошептал едва слышно: — Пожалуйста, не злись на Василису. Уж лучше потом на меня.