— Нет! — Василиса выскочила из-под тюка и улеглась на спину, замерев. Василиса понимала, что привыкает к нему, но гнала прочь эти мысли. Она не хотела привязываться к нему, не хотела думать о нем как о ком-то близком. Ведь это было слишком страшно — довериться кому-то.
— Как хочешь. — Он сгреб ее в объятья и уткнулся в ее волосы носом.
И все. До утра Василиса не сомкнула глаз. Жар его тела, уже привычный немного терпкий запах, размеренное дыхание и ощущение крепких рук на себе полностью лишило покоя, заставляя вспоминать его напористые ласки.
Когда этот злодей проснулся, преспокойно поднялся и собрался, Василиса чувствовала себя так будто таскала всю ночь кирпичи.
Элемиан ушел, а она проторчала полдня в палатке в компании молодой прислужницы Милины. Так странно было слышать от девушки обращение к себе «госпожа», что Василиса заставила ее звать себя по имени.
Несколько раз в палатку пытался прорваться жрец, но стража его не пускала. А потом пришел Элемиан, велел срочно собираться, и вот она уже ехала в повозке с Милиной, жрецом и Ройноном. Сопровождали их десяток рыцарей и сам Элемиан. Жрец буквально поедал ее любопытным взглядом, ерзал на месте, и в конце концов выдал:
— Позвольте вашу ручку, госпожа?
Василиса вынула руку из кармана, но Ройнон перехватил ее.
— Не положено, — строго заявил он.
— Я не сделаю ничего дурного, — заверил жрец, приложив правую руку к сердцу. — Лишь коснусь частички света Всевышнего.
— Не положено, — повторил Ройнон, даже не взглянув на него.
— Послушай. — Жрец сам потянулся за рукой Василисы, но Ройнон перехватил его кисть. — Я пытаюсь помочь девочке! Она может пострадать в руках этого монстра! Или уже страдает. В тебе нет ни капельки сострадания?
Василиса хотела бы сказать, что не так уж она и страдает, но затевать разговор о том, как происходит их общение не хотелось. Да и, как обычно, ей не поверят. У людей насчет Элемиана уже давно сложилось определенное мнение, и доказать что-то другое было попросту невозможно.
— Не положено, — сурово заявил Ройнон. Жрец вырвался и потер запястье.
По его руке пробежали голубые искры.
— Поразительная щенячья преданность, — с раздражением заявил он. — Не пробовал подумать своей головой? Этот монстр убивает без раз...
Ройнон схватил его за грудки и притянул к себе, не дав договорить.
— Я обязан ему жизнью, — прошипел он.
— А еще он эту жизнь чуть не прервал, не правда ли? — усмехнулся жрец.
— Неважно, что ты несешь. К Василисе без ведома Его Превосходительства приближаться не смей.
Ройнон оттолкнул жреца, и Василиса поймала его удрученный взгляд, будто хотел что-то сказать, но держался изо всех сил.
— Ладно, — пробурчал жрец. — Возьми сам ее за руку. Хочу увидеть силу Всевышнего еще разок.
Ройнон колебался пару секунд, а потом взял Василису. Его рука казалась не такой грубой и большой, как рука Элемиана, и Василиса удивилась, почему подумала об этом.
— Давай, выпусти силу, — попросил жрец, перейдя на менее формальный тон.
— Как? — пожала плечами Василиса. — Обычно она сама выходит и то только при особенных обстоятельствах.
— Да, она реагирует на силу Мории, как сила Мории реагирует на силу Всевышнего, — согласился жрец. — Если Гелион дарует жизнь, то Мория отнимает. Лето и зима, тепло и холод. Две противоположности. Вот только непонятно, почему твоя энергия помогает генералу, а не вредит ему... давай, госпожа, сосредоточься. Представь, как тепло собирается в твоем теле в одну точку, а потом идет в руку, переходит на другого человека.
Василиса прикрыла глаза и представила. Без самоиронии и сомнений, просто сделала так как сказал жрец. И ощутила это тепло, собравшееся, скорее, в клубок чем в точку, но этот клубок правда источал тепло. И она послала часть тепла в руку, и почувствовала, как оно струится по венам. А когда открыла глаза, увидела, как от ее пальцев по руке Ройнона перетекает золотистое свечение.
— Не могу поверить своим глазам! — восхищался жрец.
— Святая! — воскликнула Милина.
Увидев собственные силы не рядом с Элемианом, она окончательно растерялась. Получается, она в самом деле обладает некими волшебными способностями? И что ей теперь с ними делать?
— Довольно горячо, — произнес Ройнон. Щеки его порозовели, а на лбу показалась испарина.
— Как любопытно. — Жрец хмыкнул, глядя на сцепленные руки. — Прошу, не отпускай ее, интересно что будет дальше.
— Дальше он заработает ожог! — испугалась Василиса и дернулась, но Ройнон не отпустил. Похоже и ему было интересно. Но золотистое свечение пропало, наверняка потому что Василиса перестала концентрироваться.