— Утром, — тихо ответил Элемиан. — Сейчас нам обоим надо выспаться.
Теперь он отвернулся, даже не потянувшись к одеялу, словно холод был ему чужд. Василиса, напротив, укуталась с головой, стараясь найти хоть каплю спокойствия в тепле. Она смотрела на окно, залитое лунным светом, но мысли не могли сосредоточиться на чем-то одном. В голове царил хаос. Ей хотелось стать ближе с этим человеком, хотелось доверять, положиться на него. Но одновременно было страшно. Страшно привязаться, страшно осознать, что ошиблась, страшно узнать что-нибудь, что разрушит ее изнутри. И вообще, это не ее мир! Надо валить отсюда!
И тут вспомнила про записку. Глаза слипались, но Василиса держалась изо всех сил. Что, интересно, жрец написал ей? Наконец Элемиан задышал мерно, расслабился. Василиса села, достала из кармана смятую бумажку, поднесла к тусклому лунному свету из окна. Незнакомые символы поначалу расстроили, но Василиса поняла, что улавливает смысл, будто всегда понимала язык. Удивленно потерев пальцами глаза, она вернулась к записке.
«Ты в опасности. Верховный жрец не может позволить силе Гелиона оставаться вне храма. Но генерал не отдаст тебя просто так. Если его загонят в угол, он поступит так, как всегда — устранит помеху. Боюсь, чтобы ты не досталась никому другому, он убьет тебя.
Я хочу помочь, Василиса, пока еще могу. Но я всего лишь простой жрец, без власти и привилегий. В столице я бессилен. Сегодня — твой единственный шанс. Прочитай последние слова в записке вслух».
— Ири-каир-мори-верси-буирис... — пробормотала полную бессмыслицу Василиса и едва закончила, как Элемиана окутало голубым полупрозрачным свечением, а в комнате мелькнула вспышка и появился жрец. Василиса подскочила с кровати.
— Молодец, ты такая умница, — прошептал жрец, глянув на Элемиана. — Времени мало, это задержит его, но ненадолго. Надо успеть сбежать.
— Сбежать? — Василиса отшатнулась. — Подожди, какой сбежать, куда?
— В твой мир. Если ты, конечно, хочешь. — Он улыбнулся. — Или хочешь попробовать себя в роли святой? Вообще, этой должности еще не было, так что наверняка это почетно. Другой вопрос, я не знаю, что они заставят делать тебя. И... как я говорил, там я помочь уже не смогу. Думай скорее, время ограничено.
Василиса колебалась. Она понимала, что сейчас, возможно, решается ее судьба.
— Как ты собираешься отправить меня?
— Есть один способ. Он сложный и требует подготовки. Поэтому нам надо скрыться.
— Я попала сюда с помощью кулона.
— О, тогда возможно будет проще. Он у тебя?
— У Элемиана.
— Скорее забирай его. Времени нет.
Василиса осторожно залезла в карман Элемиана. Он лежал, отвернувшись от окна, его лицо скрывала тень, но она знала — сейчас он спокоен. Его дыхание было ровным, а тело расслабленным. А если она убежит, что он опять подумает? Ведь он просил ее быть честной. Сердце сжалось от противоречивых чувств. С одной стороны желание спастись подталкивало вперед, с другой — странное чувство ответственности держало рядом.
Она сунула кулон к себе в карман и решительно повернулась к жрецу. Все это было неправильно. Даже если допустить, что жрец говорит правду, она поняла, что не хочет врать. Пусть это будет стоить ей жизни, она не станет обманщицей, которая говорит одно, а делает другое.
— Я не пойду. — Василиса решительно посмотрела на жреца. — Я не знаю тебя и не могу тебе доверять.
— Да, конечно. — Он печально улыбнулся. — Я ожидал этого. Но, правда, не хотел так с тобой поступать.
Он резко схватил ее за руку. Перед глазами мелькнула ослепительная вспышка, и в следующее мгновение Василиса оказалась на улице, прямо перед той самой гостиницей, где они остановились. На ней была лишь легкая рубашка, штаны и вязаные носки — она даже не успела надеть теплую кофту. Ледяной ветер тут же пронзил насквозь, заставив съежиться и задрожать.
Жреца, стоявший рядом, окутывала голубоватая дымка. Его скрутило точно от резкой боли, он закашлялся и сплюнул кровью. Несмотря на это, он крепко держал ошеломленную Василису за руку.
Глава 28
Элемиан не ожидал, что хотя бы один из ответов Василисы будет в его пользу. Он задал вопросы скорее для того, чтобы убедиться: никто не останется с ним добровольно. Никто и никогда. Но ее слова сбили с толку, будто оставляя надежду, что не все потеряно.
Он улегся, раздумывая, что делать. Ройнон принес плохие вести: в столице уже заинтересовались Василисой, храм буквально стоял на ушах. Совет жрецов не послал делегацию только потому, что они боялись приближаться к генералу без императорского указа. Надо было что-то придумать, чтобы они не смогли отобрать Василису. Он ни за что не отдаст ее этим оголтелым фанатикам.