Элемиан уставился на него с удивлением.
— Да, — продолжил друг, садясь напротив. В его взгляде появилась надежда. — Сам посуди, в императорском указе написано: эта женщина должна родить ребенка к концу следующей зимы, или лишится жизни. Не сказано, что ребенок обязательно должен быть наследником твоей силы. К тому же не всегда это происходит. Твоя мать беременела трижды, прежде чем получилось. А если будет девочка? Девочки вообще не наследуют силу Мории.
Элемиан нахмурился, не совсем понимая, к чему ведет Ройнон.
— И как, скажи на милость, я должен предугадать это? А может быть, мне убивать «не того ребенка» в ее теле, если почувствую в нем энергию Мории?
— Никак не предугадать, если отцом будешь ты.
— В каком смысле «если»? — Элемиан смутно догадывался, к чему ведет друг. — Говори яснее.
— Если Василиса понесет от другого мужчины, то проблем с наследованием силы не возникнет. Ты исполнишь клятву отцу, и Василиса останется жива. Она будет матерью, и храм так же ее не заберет. Валрон не будет иметь на нее никаких видов. Императору придется смириться.
— Что за нелепые мысли лезут тебе в голову?! — Элемиан стукнул ладонью по столу.
— К сожалению, не нелепые. Если ты серьезно настроен не иметь детей, а Василиса может выжить, только родив ребенка, другого выхода я просто не вижу.
Элемиан покачал головой, не желая смиряться с таким раскладом, но в глубине души он понимал, что друг прав.
— Допусти, — хрипло произнес он. — Но кто знает, что придет в голову императора после.
— Это будет потом, — отмахнулся Ройнон. — За год мы сможем подготовиться и придумать что-то еще. Но сейчас для Василисы это самое простое и безопасное решение.
Элемиан поежился. Раздражение со злостью перекликались с начинающей бушевать силой.
— И как мы это устроим? — сквозь зубы процедил Элемиан.
— Сейчас я буду говорить самые очевидные идеи, но это не значит, что ты должен принимать их. Мы постараемся придумать что-то более подходящее на их основе. — Ройнон встал и заходил по комнате. — Итак, можно найти молодого мужчину, запереть в подземелье, заставлять проводить с Василисой время, пока она не забеременеет, а потом убрать его как свидетеля.
Элемиан покачал головой. Он не хотел принимать такой бредовый расклад, не хотел, чтобы кто-то прикасался к Василисе кроме него. Но на другой чаше весов лежали клятва и жизнь Василисы. Проиграть судьбе, проиграть императору и этим проклятым лизоблюдам? Он не имел на это права.
— Допустим. Просто предположим, — кивнул он, смутно представляя, как может отреагировать на подобное предложение сама Василиса и вообще, как какой-то грязный оборванец будет прикасается к ней. — Вдруг он успеет разболтать?
— Да, это риски, — согласился Ройнон. — Тогда можно найти того, кому мы доверяем. Или сделать встречи тайными. Можно маскировать Василису и...
— Нет. Никого чужого к ней я не подпущу.
Ройнон вздохнул. Друг всегда был на его стороне в благодарность ли, или просто так. Элемиан не знал. Но знал, что он действительно помогает и доверял ему.
— Можно убрать из этой цепочки лишние звенья, — хрипло произнес Элемиан, ощущая, как давит на плечи невидимый и отвратительный груз. — Никого чужого. Чтобы знали об этом только мы втроем.
— Что ты имеешь в виду? — Ройнон удивился.
— Все просто, как ты любишь говорить, — с горечью произнес Элемиан. — Стань ты отцом этого ребенка. И тогда не придется ни искать кого-то, ни бояться, что правда всплывет наружу, ни убирать свидетелей.
Ройнон замер. Он молча смотрел на Элемиана и растерянно моргал.
— Что молчишь? — горько усмехнулся Элемиан.
— Но я женат, Элем, — тихо произнес он.
— Вообще-то я тоже. И речь о моей жене! — с раздражением произнес Элемиан. — А у тебя уже двое детей, я помню. Но об этом тебе не придется заботиться. Кроме того, твоего ребенка я смогу терпеть подле себя. Пожалуй, будет не настолько обидно.
— Ты... Ты говоришь странные вещи. — Ройнон помотал головой.
— Это вывод, который напрашивается из твоего предложения, — хмуро возразил Элемиан.
Друг взъерошил волосы и сел в кресло.
— Да, напрашивается. Убрать лишнее звено из цепочки действительно лучший ход. Но…
— Или тебе не нравится Василиса?
Ройнон снова подскочил и заходил по комнате.
— Как она может не нравиться? Но дело не в этом…
Элемиан загонял голосом разума мечущуюся в груди злость, жаль рядом с ним нет никого, на ком можно было бы сорваться. Ни друг, ни Василиса, ни даже слуги императора не виноваты в сложившейся ситуации.