Ройнон отошел от шара, и Василиса сама увидела то, что он говорит. События вернулись чуть раньше, до момента, который показывал Илишан. Элемиан умолял мага отпустить его, помочь сбежать, пока не видит хозяйка замка, но маг боялся госпожу и навстречу не пошел.
А потом пришла та самая женщина в черном, которую Василиса уже видела прежде. А с ней стража приволокла двоих. Испуганную женщину и мальчишку. Ройнон остановил вновь картинки, прикосновением руки.
— Чтобы я остался в живых, Элемиан отдал всего себя силе Мории. С тех пор ему стало хуже, сила могла вырваться и полностью завладеть его телом и сознанием. Начались проблемы. Прежние Амроты хоть и страдали не меньше от этой силы, но никогда не теряли сознание полностью. И это из-за меня. Если бы он сдержался тогда, если бы позволил меня убить, его жизнь не была бы настолько тяжелой.
Василиса обняла плечи руками. Ей было больно слышать все это, и она подумала, что должна позвать Элемиана с собой. Конечно, непросто им там придется без документов, но как-нибудь выкрутятся. В ее мире нет магии, Элемиан перестанет страдать из-за нее.
— Так что да, — добавил Ройнон. — Я следую за ним не только потому что он мой друг.
— Где Элемиан? — спросила Василиса. — Почему он не приходил эти дни? Ему ведь должно быть нехорошо.
— Он занят, — уклончиво ответил Ройнон. — Не волнуйся за него.
— Госпожа, вас ищет лекарь! — вбежала Глори. — По приказу императора к нам приехала знаменитая знахарка и хочет проверить ваше здоровье.
— Знахарка? — удивился Ройнон. — Ее имя случайно не Валианна?
— Да, она самая, господин. — Глори расплылась в улыбке. — Император очень беспокоится, так что послал самых лучших лекарей.
— Передай, что Василиса встретится с ней завтра, сегодня она устала, — резко и даже грубо ответил Ройнон.
Глори ошарашенно глянула на него, а потом недоверчиво прищурилась. Ройнон дернул Василису за рукав платья, и она поспешила подыграть, пока не понимая, в чем дело:
— Да, у меня голова кружится, я хочу отдохнуть.
— Ох, тогда пойдемте скорее, я скажу, что осмотр переносится на завтра.
Глори выскочила первой, Василиса с тревогой глянула на Ройнона.
— У нас большие проблемы, Василиса. Эта женщина может определять очень ранние сроки беременности, — шепнул Ройнон.
Глава 45
В кабинет вновь вбежала Глори, с ней шел встревоженный лекарь.
— Как вы чувствуете себя, госпожа? Эта глупая женщина совсем затаскала вас! — возмущался он на ходу, поглядывая с раздражением на служанку. — Идемте скорее в комнату, я приготовлю укрепляющий отвар.
— Кто еще затаскал! — не оставалась в долгу Глори. — Это вы ее замучили бесконечными расспросами и подозрениями! Всем известно, что нельзя волновать женщину в положении! Лучше пусть отвлекается на домашние дела, так время быстрее проходит.
Василиса взглянула на Ройнона, но тот лишь молча хмурился.
— Когда прибудет мой муж? — нашла она, что спросить, надеясь получить от него хоть крошечную подсказку.
Ройнон поклонился и произнес ровным тоном, будто он и правда просто слуга, не посвященный в тайные дела своего начальника:
— Не могу знать, госпожа. Его превосходительство велел забрать документ и вернуться к нему.
Василиса попыталась прочесть на его лице хоть крошечный намек на то, как быть дальше, но он только приветливо улыбался и стоял, вытянувшись по струнке. А Глори уже подхватила ее под руку и повела на выход.
В комнате лекарь и Глори уложили Василису в кровать, напоили горькими лекарствами. Глори собралась дежурить в ее комнате у кровати, но Василиса все-таки выпроводила ее, убедив, что ей нужен покой.
Покой ей действительно требовался. А еще ответы на вопросы. Почему Элемиан ушел, ничего не объяснив? Почему, как только он оставил ее, сразу начались проблемы? Что теперь делать ей, и успеет ли он до рассвета? Если эта лекарша узнает о том, что беременности нет, Василису сразу арестуют или дождутся Элемиана?
Она долго ворочалась с боку на бок, но в конце концов сон сморил ее. Но и во сне Василиса бежала от преследователей, пряталась, а потом и вовсе кто-то подкрался к ней и зажал рот. Василиса проснулась от страха и духоты и осознала, что ее действительно прижали к кровати и зажали ей рот грубой мозолистой рукой, а над ней нависла темная фигура. Свечи почему-то потухли, в комнате царила почти кромешная тьма.