Василиса дернулась, вцепилась в руку ночного пришельца, но тут знакомый сладковатый запах заставил ее замереть.
— Тш-ш, Василиса, — голос подтвердил ее догадки, и она совсем растерялась. — Это я. Не кричи пожалуйста, а то служанка дежурит под дверями.
Он убрал руку, и Василиса прошептала:
— Ройнон, что ты тут делаешь?
Она гнала прочь навязчивые мысли, но они сами лезли в голову: что если Ройнон решил «помочь» ей перед проверкой — типа последний шанс забеременеть? Она была в таком отчаянии, что, наверное, даже сопротивляться бы не стала. Но как же скверно все складывается… Она потом точно возненавидит себя за это.
— Скорее одевайся, — прошептал Ройнон так же тихо. — Надо срочно бежать.
— Куда? — совсем удивилась Василиса.
— К Элемиану. — Ройнон положил на кровать сверток с вещами и отошел. — Если не успеешь уйти до того, как они устроят проверку, нам всем придется плохо.
Василиса не спорила. Сердце пустилось вскачь. Да, идея сбежать ей нравилась куда больше. Но она не думала, что Ройнон позволит и даже предложит сам. Она подскочила и быстро принялась переодеваться в подготовленные мужские вещи. В темноте она скорее всего надевала их неправильно, но некогда было думать об удобстве.
— Но как ты сюда попал? — спросила она у него, завязывая пояс штанов.
— В комнате Элемиана есть потайной ход, он ведет в кабинет. — Силуэт Ройнона темнел в паре шагов. Тот нервно переминался с ноги на ногу. — Его знаем только мы. Мы нашли этот ход еще когда были маленькими, и с тех это наш секрет. Теперь его знаешь и ты. Идем скорее, нам придется ехать верхом. Ты умеешь ездить верхом?
— Нет, — прошептала Василиса, напялив на голову меховую шапку, явно не по размеру.
— Тогда придется ехать вместе, это замедлит лошадь, но ничего не поделаешь. Идем скорее, Василиса.
Перед Элемианом на полу лежал связанный маг в оборванной одежде и со страшными ранами на теле. Они сумели вытащить его, подменив другим преступником, но маг выглядел плачевно.
— Я развяжу тебя, если обещаешь не делать глупостей, — сказал Элемиан.
Тот кое-как сел на колени и уставился полным ненависти взглядом.
— Ты правда можешь отправить Василису в ее мир? — спросил Элемиан.
— Могу, — усмехнулся разбитыми губами маг. — Только зачем тебе это? Чтобы она навсегда осталась с тобой и не ускользнула, не обязательно было вытаскивать меня из темницы. На рассвете меня собирались вздернуть.
— Во-первых, тебя бы вряд ли казнили. — Элемиан скрестил руки на груди. — Валрон так не действует. Если ему кто-то полезен, он не отпустит его даже на эшафот. Скорее всего они казнили бы кого-то похожего на тебя, а ты отправился бы снова к своему «благодетелю». Но дело не в этом. Ты нужен мне как раз для того, чтобы отправить Василису домой.
— Что? — фыркнул с презрением маг. — Монстр империи и чудовищный генерал отпускает свою добычу?
Он рассмеялся, но смех явно доставил ему больше боли. Он скривился, перестал смеяться и добавил:
— Да ты не отпускаешь даже собственных слуг, твои рыцари подписывают посмертный договор. Ради спасения собственных семей от нищеты или болезней они идут к тебе в вечное рабство. И ты говоришь, отпустишь девчонку? Не смеши меня, Амрот!
Элемиан потер виски пальцами. Голова опять болела, по телу, словно раскаленная, бежала энергия Мории, ломило кости и мышцы как при лихорадке. И это только начало. Еще немного, и она потребует крови.
— Смейся, сколько влезет, дурень, — хрипло проговорил Элемиан. — Но не советую лгать мне. Ты точно сможешь отправить Василису? Покажи ее мир, я хочу его увидеть.
— И не подумаю. Не знаю, что ты хочешь на самом деле, но я не окажу тебе такой услуги. Да никакой не окажу. Делай со мной что хочешь.
— Думаешь, я не знаю, почему ты служил этому ублюдку? — Элемиан подался вперед. — Семья твоей сестры, да? Из-за младшей сестренки-красавицы и ее двух прелестных деток, твоих племянников, ты пресмыкаешься перед этими вонючими стариками? Чтобы хоть кто-то выжил из вашей семьи, да?
— Как ты смеешь?! — Маг дернулся, но тут же сжался от боли, прохрипел, закашлял. — Это ты виноват в том, что со мной происходит! Это ты разрушил мою семью!
— Если бы ты внимательно смотрел в свой шар-наблюдатель, то увидел бы, я предлагал твоему папаше сделку. Он отказался сам.