Он тряхнул головой – не дал сбить себя с мысли:
– Я люблю тебя.
Что-то такое от недалекого Алексея Наташа и ожидала. Признание в любви через неделю знакомства. Увидел женщину, понравилась – давай жениться! Время не ждет! И Наташе стало неловко. Чудил Алексей, а стыдно, почему-то, сделалось ей. Ну какая любовь, если не знаешь человека? Не понимаешь его, не чувствуешь! Не дурак же, в самом деле!
– Ко мне больше не ходи, – сказала она.
Алексей вскинулся:
– Я серьезно.
– Я тоже, – ответила Наташа. Ведь объяснила же: ничего между ними не будет, за ремонт заплатит. Не всю сумму сразу. Частями. Но заплатит. Главное, слушал, кивал, соглашался. И тут на тебе!
Наташе захотелось оттолкнуть Алексея, чтобы очнулся от пустых иллюзий, ушел и не возвращался. Или вернулся бы, но не смел заговаривать о чувствах.
– Любишь меня, как Веру? – сквозь зубы бросила она; метила в сердце, а попала… Да вообще не попала. Алексей не уловил сарказм. Слишком тонкой материей были для него намеки.
В ответ он закивал:
– Даже сильнее. Потому что ты на Фому не поведешься.
У Наташи отвисла челюсть.
Глава 6
Даже деревья на новом месте болеют
В комнате бубнил телевизор. За столом Игореша делал уроки: старательно выводил в тетради слова, проговаривая их шепотом: «Со-ба-ки – кос-мо-нав-ты Бел-ка и Стрел-ка».
Катерина Ивановна по секрету от других учеников обещала не ставить низких оценок, пока Игореша не привыкнет к новой школе. Но он все равно старался. Хотел порадовать и Катерину Ивановну, и маму. Еще и старикам в доме престарелых пятерку показать. Похвастаться.
На столе за учебниками стояла тарелка с горячими гренками, кусочками хлеба, обжаренными во взбитых яйцах, и чашка парящего чая. Наташа приготовила полдник – Игореша попросил. В прежней жизни он плохо ел, а теперь изменился: был готов слопать все, что дают. Даже манную кашу с комками.
Посидишь пару дней без обеда и кусок черствого хлеба деликатесом покажется.
Игореша в предвкушении вдыхал аромат гренок. Ждал, пока остынут.
В кухне Наташа, подперев голову кулаком, слушала Алексея. Тот сидел на краю ванны, вертел в руках пустую чашку.
Чай он допил час назад.
История его любви к Веруне оказалась совсем не такой, как себе нарисовала Наташа. Странной и запутанной.
Познакомились Вера и Алексей весной позапрошлого года. Софья Михайловна тогда приболела, и племянница стала навещать ее. То утром прибегала, то вечером. Продукты приносила, лекарства. Иногда ночевать оставалась, если Софье Михайловне совсем плохо было, и она боялась умереть в одиночестве. Конечно, Веруню заметил Алексей. Красавица с длинными русыми волосами, «не веселая, не печальная, словно с темного неба сошедшая», как пел из радиоприемника какой-то модный певец, очаровывала. Разве можно такую не заметить? Алексей тоже навещал Софью Михайловну. Помогал, чем мог, о погоде говорил, о непомерно растущих ценах. Расспросил о красивой незнакомке и узнал, что звали ее Верой и приходилась она Софье Михайловне племянницей. Жила недалеко, за парком.
Почти месяц Алексей наблюдал за Верой через окно, или выходил во двор, когда та появлялась, однако познакомиться не решался. Иногда при встрече здоровался. В ответ Вера молчала. А однажды сказала тихим и красивым голосом: «Здравствуйте» и Алексей понял, что пропал. Без памяти влюбился.
Еще зимой Софья Михайловна заказала у него домашние туфли на меху. Первый этаж – ноги мерзли. Может, и не в холодном поле было дело, а в старости и забитых сосудах, но как бы там ни было, Алексей пообещал туфли сшить… И благополучно об обещании забыл. Даже материал не купил – отвлекся на другие заказы. А тут вспомнил. Сшил за пару дней прочные и теплые туфли. Сработал на совесть, самому приятно стало. Отмылся от крепкого запаха кожи и клея, принарядился и с подарком пошел к Софье Михайловне. Точнее, выждал, пока к ней племянница придет, и юркнул следом.
Тогда знакомство и случилось.
Сели пить чай у открытого окна. За окошком ветерок шумел: яблоню в цвету по листику перебирал, по лепесточку. На ветках птицы щебетали. Рядом за столом сидела Вера… Ни дать, ни взять рай на земле!
Поначалу Алексей, конечно, смущался. Пунцовый, с ошалевшими глазами он сахар в чай не мог положить, так сильно руки тряслись. Немел при взгляде на Веру или бубнил что-то невразумительное. Всегда с ним так! С самой юности! Сейчас уже осмелел немного: и заговорит с красивой женщиной, если надо, и помощь предложит. А тогда… До смешного доходило, заказ нормально принять не мог, если заказчица в его вкусе была.
Выручила Софья Михайловна, не дала Алексею опозориться перед Верой – разговорила: спросила про мастерскую и того прорвало. О своем деле он мог говорить часами и без остановки. А тут еще любовь всей жизни Вера слушала. Надо же было себя с лучшей стороны показать, не каким-нибудь сапожником без сапог, а успешным предпринимателем. Мастером!