Внезапно на Наташу снизошло озарение: ведь работает в психушке, где доктора и медсестры! У них можно спросить, как со слабоумным договориться. Чтобы не злить, не наживать врага, а успокоить и держать на безопасном расстоянии.
Самой тоже не мешало бы успокоиться.
– Дайте, пожалуйста, успокоительного, – попросила Наташа Софью Михайловну, и та протянула флакончик с настойкой валерианы. – Не валерьянку, – отмахнулась Наташа, – другое лекарство. Вы мне давали от истерики, помните?
– А-а… – потянула Софья Михайловна. – Того больше нет.
– Напишите название, я куплю, – не унималась Наташа.
– Увы, – покачала головой Софья Михайловна. – Такое по рецепту отпускают. На розовом бланке.
***
Ноябрь вышел на финишную прямую. Казалось, всё население Энска начало обратный отсчет: девять! Восемь! Семь! Утром люди задавались вопросом: «Есть ли в городе новый труп?» Днем перевирали и без того фантастические слухи, а вечером спорили о том, покажет себя выбившийся из графика маньяк или нет.
Слушая в конце рабочих пятиминуток достоверные новости от сестры-хозяйки, Наташа успокаивалась. Слова: «Никого этой осенью маньяк не убил» стали мантрой. Три месяца было тихо. И дальше будет. Обязательно! Иногда закрадывались сомнения: вдруг Софья Михайловна права и Фома в самом деле маньяк? Ведь уехал и убийства прекратились. Но Наташа тут же гнала их. Глупости все это! Месяц милиция Фому утюжила, а он вышел и вторую девушку убил? Потом третью, четвертую… И его не арестовали, хотя милиция, если верить сестре-хозяйке, носом землю рыла – душегуба искала.
Не может такого быть!
«Фома – козел и все же на маньяка не тянет, – заключила Наташа. – Отмутузить его следовало за скотское отношение к Веруне, да и вообще за всех обиженных им девчонок, что милиция и сделала. Получил козел по заслугам!»
Тот факт, что Фому она никогда не видела и знает лишь по чужим словам, Наташу не волновал.
Две недели испытательного срока закончились и ее утвердили в штат, сделали палатной санитаркой. Работа превратилась в рутину, каждый раз одно и то же заезженной пластинкой: уборка здесь, уборка там, немного отдыха и снова уборка. Клавдия Ильинична называла это «четким соблюдением распорядка и должностных обязанностей». Наташе отчасти нравилось – хоть какое-то в жизни постоянство. Она упорно трудилась и нареканий не получала. Даже за Игорешу не ругали, заведующая «временно, в порядке исключения» разрешила брать его на смены.
По будням Наташа привозила сына из школы во время обеденного перерыва и Игореша оставался на ночь. Утром отвозила в школу. Он немного опаздывал к первому уроку, но что было делать. К счастью, добрая Катерина Ивановна входила в положение и не сердилась – с учительницей Игореше несказанно повезло. Если же смена выпадала на выходной, то Наташа с Игорешей приезжали на работу вместе. Таким дежурствам в выходные Игореша особенно радовался. И телек можно было посмотреть со стариками, и поесть вдоволь: кухня не скупилась на борщ и картофельное пюре с подливой и «хлебной» котлетой. А уж мягкий диван в холле был куда приятнее вонючего дивана в квартире. У последнего, к тому же, оказался неприятный сюрприз для хозяев.
Принимая душ, Наташа заметила странную сыпь на ногах. Не диатез, не крапивница… Игорешины ноги покрывала такая же.
Еще этого не хватало…
На смене Наташа показала сыпь медсестре, и та вынесла пугающий вердикт: «Клопы!»
– Может, блохи? – изумилась Наташа. По коридору облезлого дома вечно шастали бродячие животные.
Оказалось, нет. Именно клопы. Постельные.
Медсестра рассказала, что днем клопы прячутся в щелях мебели и обоев, а по ночам «жрут людей».
– Нет у меня обоев, – пробормотала Наташа. – Из непокрашенной мебели только диван.
– Значит, там плодятся, – сделала вывод медсестра. – Поближе к пище.
«Вот мы с Игорешей уже и пища», – приуныла Наташа. Ее вновь накрыло чувство вины: поселила сына в гадюшнике, где его жрут насекомые! Дура!
– Что же делать? – вслух спросила она.
– Новый диван покупать. Иначе от этих тварей не избавиться.