Словно бы во сне.
Наташа опять вздохнула. Отвела глаза от окна и глянула на сына. Все-таки хорошо, что он похож не на отца-предателя, а на нее: такой же замкнутый, тихий, русый и зеленоглазый, с тонкими чертами лица и задумчивым, немного рассеянным взглядом. Пусть только судьба будет счастливая.
К горлу подкатил ком и Наташа, не сдержавшись, всхлипнула. Привычным жестом провела ладонью по глазам – смахнула слезы. Навыки беззвучного плача она освоила еще до рождения Игореши.
Что же теперь с ним будет?
Судья, которая вела бракоразводный процесс, заняла сторону Виктора. Разлучница трудилась в канцелярии суда и была со всеми в прекрасных отношениях. Во внимание приняли доводы Виктора о беременности невесты и времени на раздумье супругам судья не дала: расторгла брак и присудила Игорешу матери – тот захотел остаться с мамой. Виктора покоробило. «Неблагодарный!» Но вида он не подал: на суде был двумя руками «за» – ребенок должен жить с матерью. Это и невеста без конца повторяла, не на суде, конечно, а Виктору на ушко, когда наедине оставались.
Из квартиры Наташу с сыном выписали в тот же день, штамп о расторжении брака в паспорт влепили.
Связи решают всё.
Виктор помог Наташе собрать вещи. Куда она пойдет с ребенком, не спрашивал. Сначала, наверное, к какой-нибудь знакомой. Потом от безысходности помирится с матерью и переедет к ней. Места в старой квартире достаточно. Разместятся. Да и школа рядом, через дорогу. Незаметно сунул в карман Наташиного плаща деньги. «Хватит на первое время, а дальше сама – не маленькая уже, пора зарабатывать». И от алиментов бегать не собирался, все чин по чину, четверть от всего дохода. Ведь Игореша – родная кровиночка. В новом браке, если верить УЗИ, должна была родиться дочь. А тут наследник. Продолжатель рода. Хлебнет с мамкой жизни и поймет, кто его больше любит. Сам к отцу приползет.
«Эх! – вздыхал при друзьях Виктор. – Не будь Наташа такой дурой, всё могло сложиться иначе. Кто ей мешал учиться, книги умные читать? Игореша давно не грудной, а она все вокруг него квочкой!»
Паскудность ситуации Виктор не осознавал и ни в чем не раскаивался. Просто трофей-Наташа потеряла актуальность. Вот раньше, бывало, выходил Виктор на перекур с друзьями где-нибудь на вечеринке, и давай жаловаться, каково это взять жену-девственницу. Неопытную, зажатую. Учить ее интимным премудростям, вытесывать из полена буратину. Еще и содержать.
На самом деле Виктор балдел от мысли, что юная Наташа только его. Личная. Банка меда, которую он открыл и черпал из нее один-единственный.
Кто в компании, кроме него, мог похвастаться тем, что был у жены первым? Никто!
Вот где кайф!
Сломалось всё внезапно, обычным вечером. Тоже на вечеринке. Много пили, курили и говорили. Но покурить вместе с мужиками вышла жена одного из друзей, новая в компании, приезжая, потому дерзкая. Психолог по образованию. И когда Виктор затянул при ней песню о трудностях с девственницами, осадила его: «Ты и есть Витя-целка? Наслышана».
Виктор тогда дар речи потерял. А баба та языком все молола и молола. Да так лихо! Выставила Виктора и махровым ретроградом, и ссыкуном, побоявшимся связываться с опытной женщиной; и, возможно, импотентом. Почему нет? В моральном смысле точно импотент! Не способен всерьез увлечь сверстницу, слабый в сексе, испугался сравнения с другими любовниками, вот и прилип к школьнице. Кто еще за такого недоделанного замуж пошел бы?
Разругались в пух и прах. Со временем помирились, общение возобновили, вечеринки, но разговор тот, хихиканье друзей и обидное прозвище, о котором Виктор не подозревал, из памяти не стерлись.
Вот, оказывается, каким его видели со стороны! А друзья-то хороши! Главное, все прошлые годы завистливо молчали, а теперь, понимаешь, смешно им стало! Витя-целка… Суки!!!
Ну ничего! Смеется тот, кто смеется последним!
И завертелось у Виктора со сверстницей, умницей-красавицей юристкой. Правда, замеченной в отношениях с женатиками. Но кто без греха! Да и опыт, опять же. Что та психолог болтала: побоялся сравнения с другими мужчинами? Не смог увлечь опытную женщину? Ну-ну…
Друзья, конечно, утерлись.
Только Наташа жила в абсолютном неведении. Готовила обеды, возилась с сыном. Плыла по течению перышком, медленно и плавно, как сейчас по дороге плыл-тащился рейсовый автобус.
Проехали еще одну остановку. Вдалеке показался Энск.
Наташа вспомнила, как после развода собрала вещи, доволокла чемоданы к остановке у дома, села на лавочку и впервые в жизни не смогла сообразить, что делать дальше. В голове пустота. В сердце ничего, кроме обиды и вялой злости. Ведь помани Виктор назад, побежала бы прикормленной собакой без раздумий и сомнений. Потому что другого существования уже не помнила, превратилась из человека в безвольную кашу, от которой самой противно. Стала тенью себя прежней: юной и свободной. Будто и не было ее никогда. Были лишь Виктор и Игореша, а она подле них верной душой. Ни мнения своего нет, ни внутренней опоры, ни готовности жить самостоятельно. Даже мечты заветной не имеется… Так чем она лучше собаки? Собака и есть.