– Почему Алексей не предупредил тебя? – Вопрос был риторическим, и Софья Михайловна продолжила: – Мог, но не стал. Гад какой…
Ее интонации вселили уверенность в Наташу. Поведение Алексея не казалось странным, а было таковым. Говорил одно, делал другое. Объявил себя чуть ли не собственником новой жилички, уверял, что никому ее не отдаст, признался в любви и… в ответственный момент отступил перед Фомой. Покорно. Без сопротивления. Оставил добычу на растерзание более сильному хищнику?
– Пялился на меня со стороны, – добавила Наташа, – наблюдал, клюну на Фому или нет.
Уголки синюшных губ дернулись, рот вытянулся в нитку, потом сложился трубочкой, и Софья Михайловна, выдавливая каждое слово, произнесла: «Вот… же… сука».
Наташа закивала.
«Женская солидарность», – решила она тогда в коридоре. Но теперь, стоя у зашторенного окна, прокрутила в памяти утренний разговор, потом подслушанную еще в первый день беседу соседки с Алексеем и увидела ситуацию в ином свете.
Софья Михайловна считала Фому маньяком, даже если не маньяком, то убийцей Веруни точно. И Алексей выглядел его невольным помощником. Привадил Веруню, не смог удержать. Морочил голову дурацкой сумкой. Одним словом – малахольный. Когда в доме возникла Наташа и Алексей ожидаемо прилип к ней пиявкой, Софья Михайловна испугалась. Трагедия могла повториться. И опасения были не напрасными. События разворачивались один к одному: новая красавица в доме, влюбленность Алексея, приезд Фомы… В картину не вписывалось лишь предательство. Почему Алексей не сказал Наташе, кто из незнакомцев Фома? Растерялся и по глупости, как любил говорить Виктор, попал в те же лыжи?
«Нет… – у Наташи из головы не шли мрачно-выжидающие взгляды Алексея в тот вечер. – С умыслом промолчал! Отомстил мне за отказ – устроил испытание: смогу ли без его помощи распознать злыдня и оттолкнуть!»
А она не смогла… Не распознала, не оттолкнула. Выглядела полной дурой. Хамила длинноволосому и бегала с мокрыми платочками за Фомой! Ох, мама…
Нервными движениями Наташа задернула шторы на втором окне.
Обидно до слез! Как могла ошибиться?! У длинноволосого ни кожи, ни рожи, ни маломальского обаяния! В таких не влюбляются ни с первого, ни со второго взгляда! Из-за чего же он вдруг сошел за Фому? Ах, да: спросил Алексея о новой жиличке. Потому Наташа обратила на него внимание. Испугалась. А у страха, всем известно, глаза велики.
Как бы то ни было, Алексей повел себя подло. Ну, пусть радуется. Сбил с Наташи спесь, раздавил в ней остатки самоуважения. Всем показал, какая она обыкновенная – ничем от Веруни и других баб не отличается.
«Гад! Гад! Гад!!!» – ладони сжались в кулаки.
Вот тебе и придурковатый прилипала-сапожник, которого жалеют знакомые и поддерживают клиенты. Недооценила… И проиграла забег.
На диване заерзал Игореша. Наташа подошла к нему, со вздохом подоткнула под его ноги съехавшее одеяло… Пусть сыну будет тепло и спокойно, пусть обойдут его беды. И пусть он не узнает, чем сейчас забита голова матери.
«Жизнь наладится, – уговаривала себя Наташа. – В сравнении с первыми днями в Энске уже стала лучше… – внутренний голос осекся. Кому ты врешь? Себе?
Спрятаться за внешним комфортом больше не выйдет. Не очистить душу, отбеливая ванну, не смыть темные мысли, натирая до блеска пол. Это в прошлой жизни уборка помогала, а теперь – нет. Теперь вообще неизвестно, что и кто может помочь. Все изменилось и пугает.
«Еще Фома этот… – Наташа плюхнулась в кресло, обхватила руками колени. – Ну что в нем такого? – спросила без надежды разобраться. Потом вспомнила знакомую психологичку, жену одного из друзей Виктора. Та, кроме прочего, умела читать по лицам и всякий раз под настроение (после двух-трех бокалов сухого и пачки сигарет) устраивала компании встряски. Выбирала жертву и говорила всякое, в основном обидные вещи типа: «Ты лжец. Форма губ выдает» или «Твой лоб, как приговор: личность с интеллектом ниже среднего». Дам любила припечатывать «склонностью к супружеской измене». Одну в итоге бросил ухажер. В общем, отрывалась по полной, за что ее тихо ненавидели. Громко ненавидеть не позволял муж психологички, замдиректора дорожно-строительного управления, серьезный мужик. Наташу она не трогала. Точнее, в упор не видела. Зато Виктору досталось за двоих. А потом психологичке досталось от Виктора. И мужу ее досталось. Скандал был страшный. Помирились через месяц, но психологичка еще долго водила жалом и плевалась ядом. Несмотря на это, Наташа нахваталась от нее обрывочных знаний и сейчас решила применить их к Фоме. Почему нет? На войне любые средства хороши. – Лицо у него трапециевидное, – начала она, — значит, чувствительный человек. Интеллигентный… – Наташа оживилась; Фома, в отличие от длинноволосого, обращался к ней на «вы», да и вел себя пристойно. Не швырялся апельсинами, помог у грузовика. Вот и первое точное попадание! – Высокий лоб говорит об уме и развитом воображении. Брови широкие, длинные. Значит, ладит с людьми. Софья Михайловна не в счет! Глаза… – у Наташи едва не вырвалось слово «красивые», и она пристыдила себя: – Это что такое?! Фома может быть убийцей! – Но голос сердца повторил: «Глаза красивые», и она сдалась.