Ну какой Фома убийца? Внешность у него мальчишеская. Профиль трогательный, потому что лоб высокий, нос длинный, а подбородок задвинутый. От людей с такими подбородками подвоха не дождешься. Слишком добрые. Кажутся безвольными. Мужчины маскируют безвольность бородой, придают лицу мужественный вид. Но борода не в моде, и характер Фомы виден как на ладони. Глаза ясные и печальные. Может, всегда такими были, может, стали после случая с Веруней. Смотрит так, что хочется обнять и покормить. Говорит мало, и совсем не наглый.
Наташа остановилась. Что она делает? Разбирает Фому по винтику, отбрасывая недостатки, словно лишние детали, и приукрашивая достоинства. Зачем? Получится идеальный мужчина, но не Фома! Надо вернуться на исходную. Что она думала о нем до встречи? Бабник, злыдень, возможно, убийца. Что из этого подтвердилось? Пока ничего.
За выходные она видела Фому дважды. Первый раз, когда развешивала белье во дворе (простирнула новое спальное), а он вышел покурить на крыльцо. Дымил, смотрел то под ноги (разглядывал трещины и крупные сколы на ступенях – перетаскивание мебели не прошло для ветхого крыльца бесследно; одну ступень пнул, видимо, проверил на прочность, и она осыпалась), то по сторонам. Встретился с Наташей глазами и кивнул. Она не ответила. Сначала растерялась, потом собрала мысли в кучку, повернулась к крыльцу, но опоздала – Фома уже докурил и ушел к себе.
Вторая встреча была в общем коридоре. Наташа возвращалась из продуктового, спешила (боялась оставлять Игорешу надолго) и, переступив порог дома, со всего хода врезалась в Фому. Он стоял спиной. Вернее, шел спиной в трениках и майке-алкоголичке – тащил к дверям раскуроченное кресло и замешкался. Наташа успела заметить мужской торс, но не успела затормозить. Налетела на Фому, едва не обняла сзади, и клюнула его носом пониже шеи. Почувствовала теплую кожу со спутавшимися ароматами турецкого мыла и импортных сигарет (принял душ, покурил и захотел избавиться от кресла?), услышала звон в голове. Фома обернулся. Посмотрел офигевши, как тогда у грузовика, и спросил: «Вы чего?» Наташа остолбенела. Мгновение – и из глаз покатились слезы. И ведь не сильно ударилась, в спортшколе бывало и хуже… Нос зачесался. До чертиков захотелось его растереть, но в руках авоськи, а в авоськах молоко, хлеб, яйца, две бутылки кефира, картошка, лук. Не бросишь добро на пол общего коридора. «Больно?» – с участием спросил Фома, и Наташа вспомнила, как ему досталось от нее, завертела головой и ринулась к своей двери; стукнула коленом – позвала Игорешу. Тот открыл.
И на этом все. Ни шумных вечеринок – пьянок, гулянок, ни вереницы девочек облезлый дом с приездом Фомы не увидел. Блондин и длинноволосый утром приходили, вечером уходили – их громкие голоса время от времени слышались в коридоре. Алексей пару раз к Фоме заходил. Однажды к Софье Михайловне метнулся и снова нырнул к Фоме. Наташа бегала со стиркой во двор и обратно и невольно наблюдала за его передвижениями. К ней Алексей в выходные не заявился. Видимо, надул губу, хоть и кивал при встрече. Ну и фиг с ним! Скорее бы за ремонт рассчитаться, чтобы отвадить полностью.
«Все хозяюешь, Рябина?»
О новых задушенных в городе слышно не было. Народ сменил пластинку и вместо переполненного морга обсуждал труп маньяка, якобы найденный в каком-то заброшенном доме.
«На Западном тот дом», – услышала Наташа, когда покупала овощи.
«В районе Красных кирпичей, говорю вам, – твердила субтильная старушка в очереди за молочкой, – не доезжая до Северного».